Читаем Через семь лет… полностью

– И всё. А что ещё? – она лукаво сощурилась. – Пошли домой, вам, мальчишкам, всё равно не понять, я уже говорила – разные мы.

                        ***

Валька закончил рисовать схему, записал полученные результаты и с удовольствием выгнул спину: всё – «лабораторка» закончена. Он взглянул на часы – управился всего-то за пятьдесят минут. Последняя пара. Можно уйти домой на сорок минут раньше. Он бросил вопросительный взгляд на Лёшку Шелепина. Тот кивнул и улыбнулся. Оба встали и, сдав работы, вышли за дверь.

Лёшка был младше Чибисова, как и большинство сокурсников, поскольку в институт попал сразу после школы. Разница в четыре года в этом возрасте ещё ощущалась, но уже не была непреодолимым препятствием для равноправных отношений.

Они вышли во двор, затем на улицу и направились к метро через сплетения московских переулков и дворов.

– Давай прогуляемся, – предложил Лёшка, – погода какая, прямо лето!

– Можно, – согласился Чибисов.

Они дружно взяли левее и дворами вышли на Спартаковскую, по которой и зашагали к центру, к площади Ногина. Этот маршрут был не нов, они частенько шагали вот так почти час и болтали обо всём на свете. Инициатором обычно бывал Лёшка, которому нужно было обсудить какую-нибудь житейскую ситуацию. Он знал, что его выслушают, не будут смеяться, что бы он ни рассказал, и, если возможно, дадут добрый совет.

Валька предположил, что и в этот раз приятелю нужно поведать ему какую-то историю. И не ошибся. Шелепин познакомился с очередной девушкой. Она производила впечатление очень юной и совершенно неопытной, но в первый же вечер попросила обнять её и поцеловать.

– Нет, понимаешь, я бы, конечно, её и так поцеловал, но она сама попросила, почти приказала. Разве это нормально, когда девушка просит с собой что-то делать. По-моему, всё должно происходить без слов, – возбуждённо говорил Лёшка. – А на вид такая вся… ну просто невинный ангел.

– Ну, всё от ситуации зависит и от того, кто и как просит, – ответил Чибисов, – что я могу сказать, если при вашем разговоре не присутствовал и девушку твою не видел ни разу.

– Да при чём здесь ситуация, вот скажи, тебе хоть раз говорили: «Валя, я хочу, чтобы ты меня поцеловал».

Валька непроизвольно вздрогнул, но уже через мгновение широко улыбнулся:

– Не поверишь, Лёха. Говорили. Только та девушка была такая… удивительная,.. и всё в такой клубок завязалось…

– Здрасте-приехали! Вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, и вообще, почему я всё узнаю последний? – притворно расстроился Лёшка.

Валька вздохнул:

– Ты же о своём хотел поговорить.

– Так это и будет о моём. Расскажешь свою историю, я смогу сравнить, подумать и принять правильное решение. Ты же не хочешь сказать, что я думать не умею?

О нет, такое Чибисову даже в голову не приходило. Лёшка был очень умный парень, слегка избалованный папиными возможностями, но лишь слегка. Кроме умной головы, он обладал ещё доброй и легко ранимой душой, что старался тщательно скрывать при помощи напускного цинизма и грубости. И ему удавалось прекрасно дурачить ребят их группы, кроме, пожалуй, двоих: Вальки Чибисова и их сокурсницы Лины.

– Лёха, идти осталось минут двадцать, я не успею всё рассказать – история длинная, если коротко, то будет непонятно.

– Ты хоть начни, а то давай в «Шоколадницу» зайдём. Пятница же сегодня – куда спешить. У меня денег хватит на двоих. И потом, я приглашаю, – добавил он быстро, прекрасно зная, что, во-первых – Чибисов старается не тратить деньги на баловство, пытаясь как можно дольше не прибегать к родительской помощи, а во-вторых – Валька ужасно не любил, когда Лёшка платил за двоих.

Чибисов вздохнул:

– Ладно, пойдём, только плачу я за себя сам.

– Хорошо, у богатых шабашников свои причуды, – пожал плечами Шелепин.

Пока шли к метро «Октябрьская», Валька успел рассказать истории Лены, Светы и Алевтины, но пока ни словом не обмолвился ни про ночную погоню, ни про крапиву, ни про Дашу.

Лёшка, не произнося ни слова, слушал как заворожённый. И только когда пришли в кафе и заказали знаменитые блинчики и горячий шоколад, он впервые открыл рот:

– Когда это всё было?

– Этим летом, на шабашке.

– Ты так про них рассказывал, что я каждую, как живую, увидел. Почему я вечно знакомлюсь не с теми? Я этих твоих подруг уже почти люблю. Жаль, на живых посмотреть нельзя.

– Почему нельзя, ты их всех зимой увидишь, а я вас познакомлю, – и в ответ на удивлённый Лёшкин взгляд пояснил, – мы работали на нашей Дмитровской базе, а девчонки эти – «поварёшки» из тамошней столовой, и ты их точно увидишь, потому что зимой мы там будем на практике.

– Слушай, – Шелепин заёрзал на стуле, – отец весной дачу купил под Дубной. Мы, как из Анапы вернулись, каждый выходной там были – в порядок её приводили. Это что же получается, я всё лето мимо вас по Дмитровке катался?

– Выходит, что так.

– Ну давай, продолжай, ты сказал, что их четверо, а я пока только про троих слышал. Четвертая – это та самая, да?