Читаем Через семь лет… полностью

Народ постепенно расходился. Первыми отправились на покой пары, холостяки же ненадолго задержались: допили «Московское оригинальное», поболтали о том о сём. Затем прибрали полянку, потушили костёр и тоже отправились спать. У общежития расстались с Каширой, который решил покурить, а заодно встретить Алевтину с автобуса и предупредить, что у неё в комнате нашествие коллег. Валька составил ему компанию, а когда Мише подошло время идти на остановку, отправился спать.

Дверь действительно была не заперта. Он вошёл и, в свете ночника увидел, что не один в комнате – на своей кровати спала Даша. Стараясь не разбудить её, он направился к кровати Лены, которая (вы помните) стояла у окна.

Вообще-то расстановка мебели в девичьей комнате отличалась от стандартной. Комнаты были прямоугольные: на одной торцовой стене находилась входная дверь, а на противоположной – окно. Вдоль боковых стен стояли четыре кровати, платяной шкаф и стол с четырьмя стульями: две кровати и шкаф по одной стене, остальные две и стол – по другой. Девчонки же одну кровать убрали вовсе, вторую поставили под окно, а на освободившееся место притащили ещё два платяных шкафа.

Валька на цыпочках, стараясь не дышать, не шуршать и не скрипеть половицами, добрался до кровати, разделся и лёг. Он уже собирался выключить ночник, когда вдруг возникло чувство, что Даша не спит.

Его память цепко удерживала только что виденную картину: плавные линии девичьего тела под простынёй, чуть приоткрытые беззвучным дыханием губы, спокойные, без малейшего подрагивания ресницы, ровное дыхание. Но лицо… Вот оно что: лицо не было расслабленным, как у спящей.

Он тихонько позвал:

– Даша.

Ответа не последовало, но простыни зашуршали, она, выпростала руку и протянула её к Вальке. Он вытянул навстречу свою, их пальцы встретились и… Чибисова будто слегка ударило током, по руке побежали мурашки, и он услышал, как скрипнул её матрас, вздрогнула рука, а губы еле слышно выдохнули: «Ах!» Если бы только он мог знать, какой силы электрический разряд достался Даше!!!

Через мгновение всё его сознание сосредоточилось в собственной руке, которая заскользила по Дашиной ладошке и запястью. Он поймал её пальчики, судорожно сжал и тут же выпустил, страшась длить боль, которую причинил, и дальше касался уже нежно и сжимал осторожно, боясь повредить эту маленькую и бесконечно любимую ручку, с мозолями у основания пальцев от черпаков и сковородок и с возбуждающим бархатом кожи…

А ей сделалось сладко от этой боли, и она попыталась выпросить ещё, принявшись гладить Валькину ладонь, но рука её тут же была поймана и обездвижена, а попросить словами она не посмела…

Когда же её пальцы наконец выскользнули из плена, Даша принялась что-то рисовать острыми ноготками на его ладони, затем продолжила на тыльной стороне кисти.

Затем Валька вновь поймал её руку и слегка потянул к себе, чувствуя, что внутри поднимается горячая волна. Провёл, едва касаясь, самыми кончиками пальцев по впадинке на основании её ладони, и жар от поднявшейся волны тут же заполнил его всего! Стало трудно дышать, и он слышал, что и Дашино дыхание сделалось частым и прерывистым.

Когда же пальцы обоих в едином порыве скользнули вверх, лаская предплечья, он, пытаясь усмирить желание, легонько сжал дрожавшую как в лихорадке нежную девичью ручку, скользнул пальцами по жилкам и венам там, где доктора проверяют пульс, и… её пальцы вдруг судорожно сжались, с силой потянули к себе, и неведомая сила швырнула его навстречу этому страстному призыву…

Впоследствии он не мог вспомнить, как оказался в её постели.

Доля секунды, мгновение, она ждала его, распахнув объятия, и как только грудь коснулась груди, прижалась к нему, так крепко, как хватало сил. Он подхватил её, дрожащую, покорную, приподнял за плечи и нашёл губами её губы. Мёд, нектар… Нижняя губа, верхняя и снова нижняя. Влажный, сладкий, до умопомрачения податливый, покорный, увлекающий за собой внутрь язычок лесной зеленоглазой нимфы. Он целовал её глаза, обводил кончиком языка, словно рисовал, брови, проникал в маленькие ушные раковины, трогал мочки ушей.

Вдруг, разомкнув объятия, она прошептала: «Подними меня». Валька скользнул на пол, отбросил простыню, укрывавшую девушку, и помог Даше сесть. Она сложила руки крест-накрест и ухватилась за низ ночной рубашки, заёрзала на кровати, пытаясь выдернуть её из-под себя:

– Помоги!

Уразумев, какую помощь от него ждут, он поцеловал любимый завиток у Дашиного виска и вытащил из-под неё подол ночнушки. Её руки мгновенно взметнулись вверх, зашвырнули рубашку на соседнюю кровать и опустились на Валькины плечи, пытаясь привлечь его к себе. Не тут-то было! Он не собирался упускать такую возможность – полюбоваться на её обнажённую грудь, а потому, не позволил прижаться к себе.