Читаем Через семь лет… полностью

Кто может подсчитать, к примеру, скольких нервов стоила Вальке пешая прогулка от аэропорта Быкóво, куда они заехали на последней электричке выпить пивка (там наливали круглосуточно), до соседней станции Ильинская, где они жили тогда. Пьяный Тимофей с криками: «Я противник частной собственности!», – вдруг принялся валить заборы, выходившие на дорожку, по которой они шли. И повалил-таки несколько. Хорошо – было часа три ночи, хозяева спали, да и телефоны в домах в те годы были редкостью. А вызвал бы кто-нибудь милицию?! И было бы отчисление из комсомола, из института и так далее, и тому подобное. Но Тимофей наутро плохо помнил то, что творил ночью.

Валька был бы и рад напиться вместе со всеми – будь что будет. Но не мог: организм не позволял. Когда он выпивал лишнюю рюмку, то его выворачивало, и он оставался трезвым или, по крайней мере всё помнил, хоть в голове и шумело. Причём, каждый раз он точно знал – вот эта рюмка будет лишней. Что случится, если одним махом залить в себя какое-нибудь непотребное количество водки, например стакан, он просто не представлял. Он смотрел на приятелей, как на героев, когда они втроём (классика) выпивали поллитровку без видимых последствий для себя.

Хуже всех вёл себя Аркаша. Опьянев, он дурел и начинал цепляться ко всем, а особенно к Вальке, с упрёками в том, что тот не пьёт наравне со всеми не потому, что не может или не хочет, а из высокомерия (снова классика: ты меня не уважаешь).

Итак, была пятница. Аркашина девушка уехала с родителями отдыхать на юг, и делать в Москве ему было нечего. Валька после первой же рюмки почувствовал лёгкую тошноту, которая, впрочем, быстро прошла, но он решил, что, видимо, смертельно устал, устанавливая забор, и больше пить ему сегодня не стоит. Он так и объявил приятелям, и Аркашу задело, что в этот раз Валька отказался пить после первой же рюмки, и он, хотя и был трезв, затянул обычную волынку про Валькино неуважение к товарищам. Тогда Валька, которому смертельно надоели эти приставания, достал со шкафа два гранёных стакана, поставил один перед Аркашей, а другой взял себе.

– Давай, наливай до краёв, но только и себе тоже, и давай выпьем за нашу дружбу, уважение и взаимопонимание.

– Стакан сразу? – Аркаша опешил, – нет, я стакан не выпью.

– Ну так я выпью один. Но тогда ты навеки заткнёшься про моё неуважение, высокомерие и так далее. Так как?

– Нет, – решительно сказал Аркаша, – по рюмке – давай, а стакан сразу – нет.

– Наливай, – Валька подвинул свой стакан на середину стола.

Остальные пятеро (Игорь Ремизов был уже в Москве) побросали все свои дела и внимательно наблюдали за происходящим. На трёх лицах читался только интерес, взгляд Каширы был полон тревоги и предостережения, а лицо Тимохи светилось гордостью за своего армейского друга.

Валька совершенно правильно рассудил, что водка, даже целый стакан, возьмёт его не сразу, пройдёт минут пятнадцать, а то и все двадцать, пока ему придёт конец. А за это время можно спокойно посидеть со всеми вместе за столом, нормально поесть, последить за преферансом, а затем, сославшись на усталость, трезвой походкой выйти из комнаты и заняться собой.

Всё так и случилось. Сначала за ним внимательно наблюдали, но он ел вместе со всеми, со смехом отказался от предложенной рюмки, сказав, что и так лишил остальных ожидаемой дозы. Отказался и от преферанса, сославшись на усталость, последил немного за игрой, а когда увидел, что никому до него уже нет дела, поднялся, широко зевнул и заявил, что идёт спать.

Выйдя в коридор, сначала хотел идти на улицу, чтобы пережить ожидаемые неприятности на свежем воздухе, но никак не мог сообразить, где там найти воду, чтобы после привести себя в порядок – мужской туалет он отверг сразу, поскольку в его планы не входило, чтобы кто бы то ни было застал его в непотребном виде. Тогда его вдруг осенило – нужно спросить у девочек, наверняка есть какой-нибудь кран возле столовой или что-то ещё. Ну действительно – не к каналу же тащиться.

Твёрдой ещё походкой он направился к девичьей комнате. Дежурил дед Семён, который смотрел сквозь пальцы, на то, кто к кому пошёл, справедливо полагая, что его дело следить, чтобы на этаже не было посторонних, а что свои бродят «туды-сюды», так это их дело. На стук сразу же открыла Лена. Он вошёл. Девочки воззрились на него с тревогой: алкогольное опьянения все трое определили мгновенно – сказывался многолетний опыт вынужденного изучения этого периодически естественного состояния мужчин (у женщин необычное, но естественное состояние организма называется «беременность»).

– Девчонки, скажите, где на улице есть кран с водой, может возле столовой?

Валькины колени вдруг ослабли и пол под ногами дрогнул.

– Зачем тебе? – забеспокоилась Даша.

– Спор у меня с Аркашей вышел, старый наш спор, – язык у него уже начинал заплетаться, – некогда рассказывать, короче, я выпил полный стакан водки. Сейчас меня не станет, а я не хочу, чтобы они меня таким видели.