Читаем Через семь лет… полностью

– Да пусть видят, что такого, все твои знают, да и мои догадываются. Что нам и погулять вместе нельзя? Светка вон с Равилем и Ленка с Тимохой гуляют, и никто на это внимание не обращает.

Но она умоляюще посмотрела на него:

– Мы тоже будем, может, уже завтра. А сегодня, сделай, как я хочу, мне, правда, очень хорошо сейчас, пусть этот день так и закончится.

– Ладно, будь по-твоему, только и мне хорошо сейчас. Дай мне до завтра с этим настроением дожить и не обижайся.

– Что я должна дать? – она подозрительно сдвинула брови.

Валька, вместо ответа, прислонил её спиной к дереву, возле которого они остановились, отвёл с лица пряди волос… и поцеловал. Нет, не чмокнул по-дружески в щёчку или в лоб, а поцеловал… именно так, как мужчина целует любимую женщину. Она не ответила на поцелуй, но приняла его. Он оторвался от её губ и со страхом уставился в глаза – не обиделась ли? Но Даша, не отводя взгляда потеплевших вдруг глаз, облизала губы и улыбнулась:

– Вот храбрец! Целует и боится.

– Да с тобой как на раскалённой сковородке – только и успевай поворачиваться, а то жареным запахнет, – перевёл дух Чибисов.

– Думаешь, мне легко – меня так в первый раз целуют… Это было сладко… Я пойду теперь, а за вчера – ещё раз спасибо.

– Дашуня, ладно тебе, хватит переживать. А то хочешь теперь я напьюсь и устроюсь на той же лавочке? А ты меня спасать будешь. Вот и рассчитаемся.

– Болтун! Считай до ста, я пошла.

И она заспешила домой.

                   ***

Конечно, Валька шутил, предлагая Даше возможность рассчитаться. Но, то ли ТАМ его не поняли, то ли посчитали, что такими вещами не шутят, то ли действительно решили снять с Даши чувство вины.

Прошло несколько дней. Даша стала выходить погулять с Чибисовым. Правда эта застенчивая хитрюга устроила так, что гуляли они большей частью не вдвоём – она звала всех девчонок, включая Алевтину, а значит, автоматически шли Кашира, Тимофей и Равиль, да и остальные мальчишки, если не уставали за день так, что сил оставалось только на преферанс. Выходили на берег канала, на их любимую полянку.

Сидели, смотрели на воду, рассказывали друг другу всякие истории, приветственно махали руками проходившим мимо круизным судам и снова брели неспешно по лесу, подбирая ягоды и угощая девочек.

Когда возвращались домой, парочки, конечно, разбредались в разные стороны и ненадолго задерживались. Но даже этим кратким минутам наедине с Дашей Валька был безумно рад. Они болтали обо всём и ни о чём. И, против ожидания, Даша не молчала, хотя больше говорил, конечно, он сам. Она слушала внимательно, часто что-то уточняла, что-то просила объяснить, что-то добавляла к его рассказу. Его всегда поражало, насколько точно она ухватывала самую суть, и всего несколькими словами, по-своему, конечно, на плохом русском, но доступно и понятно делала вывод из услышанного. Иногда её вывод не совпадал с тем, что имел в виду Валька, и они спорили, но не ссорились. А на следующее утро он вдруг с удивлением обнаруживал, что права была она, что причиной вчерашнего спора была не «женская» логика, а неточность его объяснений (справедливости ради должен сказать, что и «женская» логика иной раз тоже бывала причиной спора).

Так вот тихо и счастливо была прожита неделя. Затем пару дней шёл дождь, и были чай и преферанс. А затем Тимофей договорился ставить бетонный забор вокруг автоцентра в Яхроме. На эту работу он забрал Вальку, как крупного специалиста «по ровности и вертикальности». Закончив всё в несколько дней, они заработали очень приличные деньги, поскольку договорились на десять процентов от стоимости «освоенного» материала, другими словами, от стоимости установленных бетонных плит, стаканов и залитого бетона.

На радостях решили отметить. Купили три бутылки водки, колбасу и свежий хлеб. На рынке взяли кусок сала, зелёный лук, редиску и помидоры. И со всем этим добром часам к восьми заявились в общежитие. Девчонки покрутили носами, заявили, что слишком поздно, что хоть и пятница, а им всё равно завтра рано вставать и отправились спать. А ребята, пожелав им спокойной ночи, раскинули карты и налили по первой.

Тут следует заметить, что Валентин Чибисов много не пил: не лезло в него. За вечер выпивал пять-шесть рюмок водки под закуску и оставался трезвым. А вот ближайшие приятели его, Тимофей, Кашира, Сметаныч и Аркаша, остановиться не могли и напивались до полной потери «сознательности», если, конечно, не были ограничены в количестве спиртного. Тут у Вальки начинались мучения: как единственный трезвый, он пытался не выпустить из дома пьяную компанию, которая рвалась на подвиги, или, напротив, затолкать всех домой до того момента, как ими начнёт интересоваться милиция. Он переживал за всех и за всё, а они спьяну нет, и наутро со смехом вспоминали только «подвиги», а то, что находились на волосок от серьёзных неприятностей, из их сознания улетучивалось вместе с винными парами.