Читаем Через семь лет… полностью

«А что потом? – саркастически хмыкнул он, обрывая череду сладких воспоминаний. – Да если она позволит хотя бы раз обнять и поцеловать себя, то в этом скверике тут же вырастут кокосы и бананы, а в небе будут порхать колибри и попугаи… Размечтался, придурок» …

Он коротко затянулся напоследок, и уже прицеливался половчее зашвырнуть окурок, когда ему почудился звук, похожий на стон. Валька прислушался. Уловил шелест крыльев не то ночной птицы, не то летучей мыши, скользнувшей над ним, затем прогрохотала одинокая машина на Дмитровке, и всё опять стихло. Ни дуновения ветра, ни шелеста листвы, ни любых иных звуков. «Кромешная тишина в кромешной темноте», – усмехнулся он и уже собирался встать, когда стон повторился.

На этот раз он уловил направление, откуда пришёл звук, и сообразил, что, судя по тембру, это или девушка, или ребёнок. «Кому это по ночам не спится?» – проворчал Валька, направляясь к замыкавшим боковую аллейку кустам, припомнив, что за ними тоже есть лавочка. Продравшись сквозь кусты, он и правда нашёл за ними лавку, а на ней… Дашу. Она полулежала, уставив глаза в небо. Валькина сентенция про «кромешную тьму», мягко говоря, не соответствовала действительности, поскольку небо было полно звёзд, и уже довольно высоко сияла полная луна. Вот к луне-то и был прикован взгляд девушки.

Неподвижное, без единой кровинки, лицо казалось совершенно безжизненным. Из уголка рта по подбородку стекала струйка слюны, а локоть был в крови. Её вполне можно было принять за мёртвую, если бы не мелкая дрожь, изредка пробегавшая по телу, да такие же редкие тихие стоны. Валька подсунул руку ей под голову и, осторожно приподняв, со страхом заглянул в глаза:

– Дашуня! Что с тобой? Заболела? Приступ? На тебя напали? Ты ранена? – срывающимся от волнения голосом выпалил он.

Она медленно и явно с трудом перевела взгляд с луны на Валькино лицо. Сухие губы медленно разлепились, и она еле слышно прошептала: «Ва-ля». Язык у неё ворочался с большим трудом и Валька уловил сильный запах спиртного.

«Господи, да она пьяная как…» – он не нашёл подходящего сравнения.

– Ты пила? Что? Сколько? С кем? – продолжал он попытки достучаться до её сознания.

Она не отвечала, будто не слышала вопросов. Бессмысленный застывший взгляд будто увяз в Валькиных глазах. Он легонько встряхнул её, и Дашино лицо тут же исказила гримаса боли, и она медленно, запинаясь заговорила:

– Не могу глазами и головой двигать… и закрыть глаза… не могу – всё плывёт и кружится… и тошнить начинает.

Услышав это признание, он обрадовался – если после алкоголя тошнит, то всё не так плохо. По крайней мере, ясно, что нужно делать.

– Ну так и давай, если тошнит.

Она скривилась:

– Я же… не могу… при тебе.

– Сможешь, сможешь.

Он развернул её лицом к спинке лавочки, обхватил рукой под живот, и, заставив открыть рот, провёл средним пальцем по языку вглубь, к глотке. Почувствовав, как тело содрогнулось, отдёрнул руку и наклонил её как можно ниже за лавку. Её рвало…

Он не испытывал и тени отвращения, несмотря на слюни, сопли, запахи перегара и рвоты. Наоборот – сердце щемило от жалости.

«Вот дурочка, где же она напилась так?» – думал он с нежностью, стараясь не очень давить ей рукой на живот, но и не отпуская, чтобы она не свалилась: ни руки, ни ноги её совсем не держали. – «Нет, ну как так умудрилась, если спиртного почти совсем в рот не берет?» На его памяти она выпила четверть стакана шампанского на их дискотеке. Больше он ничего такого припомнить не смог.

Когда рвотные спазмы наконец утихли, Валька похлопал свободной рукой по карманам в поисках носового платка. Мог бы и не хлопать – носовых платков у него сроду не водилось. Тогда он обшарил её карманы и, к счастью, нащупал бумажную салфетку.

– Сама или помочь?

– Сама, – выдохнуло несчастное создание и принялось неуверенно возить салфеткой по мокрому лицу.

Он продолжал поддерживать её, затем помог сесть.

– Уф, – сказала она, – голова кружится. Они посидели несколько минут молча. Затем она обхватила себя руками за плечи и задрожала.

– Холодно, а голова уже не так кружится и глаза закрываются.

Валька обнял её, прижал к себе, пытаясь согреть своим телом. Она не сопротивлялась. Они ещё немного так посидели.

– Никогда больше эту водку проклятую пить не буду!

– Да что хоть случилось?

– Ленка со своим Гришкой-гонщиком напоили.

Она опять задрожала – её знобило.

– Аля со Светкой ушли, а мы с Ленкой в холодильнике прибирали и тут Гришка заявился. Ленка меня за руку схватила и шепчет: «Не уходи». Я и осталась. Они же последний раз виделись ещё до аборта. Ну и стали оба плакать: решили расстаться. Он просил вам за неё спасибо сказать, и они сели пить бутылку водки на двоих и мне немного в стакан налили. Потом ещё раз, тут меня тошнить начало, я и ушла. Хотела к себе бежать, да меня шатает, ноги заплетаются и все плывёт перед глазами. Хорошо, что вспомнила про эту лавку. Через кусты лезла – локоть ободрала. А на вахте сегодня Степанида Харитоновна, она из моей деревни. Если меня такую увидит – вся деревня будет знать, что у Александры дочка пьяная домой приходит.