Читаем Через семь лет… полностью

Красавица твоя через несколько дней после того, как меня крапивой отходила, дождалась пока девчонки заснут и прокралась в мою комнату. Тихонько, как мышонок, скользнула под одеяло, спрятала нос у меня на груди и прошептала: «Алечка, ты хотела ножом… в сердце?»

Мы потом полчаса рыдали, обнявшись…

– Слушай, – Валька несмело взглянул ей в глаза, – хочешь, мы с пацанами придумаем, как отвадить этого… твоего благодетеля.

Она резко повернулась к нему и с мольбой в голосе попросила:

– Не лезьте вы в это дело! За Кнопку вам с Тимофеем большое спасибо. Кстати, эта коза-стрекоза ещё получит за то, что мне ничего не сказала: у меня же пол Дмитрова знакомых, я бы легко всё устроила. Но вы – молодцы. Никого здесь не зная, так всё провернуть! Мне Светка рассказала. Только уже после. Ну вот. А мой случай особый. Тут ничем не поможешь. Остаётся только одно – ждать.

                              ***

Дня через три, после преферанса, когда приятели уже устраивались спать, Вальке приспичило покурить. Устроился на любимой лавочке, развалился поудобней, закурил и задумался. Вспомнил поездку в Загорск. Зажмурился от удовольствия: четыре юные хорошенькие девушки и они с Каширой…

Мишка прикатил около десяти. Привёз картонную коробку с десятью порциями мороженого. На вопросительный Валькин взгляд расплылся в улыбке: «Я девчонкам обещал ящик мороженого! Вот ящик, а вот мороженое».

– Пижон, – рассмеялся Чибисов, – тебя эти две задиры кареглазые подначили, а ты перед Алевтиной и выпендрился.

– Ладно, – улыбнулся Мишка, – ты бы действительно ящик припёр, причём вместе с продавщицей, если бы тебя одна глазастая…

– Заткнись, а! – миролюбиво попросил Валька.

Потом была дорога, и, хотя на колени ему, естественно, взгромоздили Лену, больше часа рядом с ним, тесно прижавшись, сидела Даша.

Сообразно времени, воспитанию и пропаганде все ребята были атеистами (хотя все ли?). Девчонки притихли в монастыре, да и ребята тоже. И дело было даже не в строгой красоте строений, а в самой атмосфере, царившей здесь. Вальке казалось, что даже воздух в монастырских пределах был гуще, чем за его стенами, и стекал откуда-то сверху, проникая под кожу и принося с собой покой и умиротворение. Он украдкой оглядел друзей и понял, что и остальные испытывали нечто подобное. Конечно, на их состояние ещё оказывал влияние страх. Да, да, элементарный страх сделать что-то не так. Почему-то думалось, что ступив в монастырские владения, вести себя следует иначе, чем в миру, но никто не знал как. Поэтому все обрадовались, когда на одной из дорожек наткнулись на инока, их примерно возраста, который с доброжелательной улыбкой оглядел ребят и спросил, впервые ли они здесь и с какой целью приехали. Потом отвёл их в сторонку и прочитал целую лекцию по истории Сергиева Посада, Лавры и Духовной академии. Речь его была проста и понятна любому, он заинтересовывал и не надоедал. Затем, прощаясь со своими слушателями, широко улыбнулся и выразил уверенность в том, что их души стали чище, просто от того, что они пришли сюда.

– Простите, а как вас найти, если я привезу сюда родителей и сестру с мужем? – спросил Кашира. – Вы так здорово рассказываете!

Инок – на вид ему было лет двадцать, круглое румяное лицо, короткая стрижка – вновь улыбнулся:

– Спасибо. Я очень мало вам рассказал, не хотел утомлять, вы же не слушать меня приехали, а посмотреть Лавру. Но если захотите узнать побольше, то искать меня не нужно – остановите любого и вам помогут. Ещё раз спасибо. И он, одарив их прощальной улыбкой, зашагал по своим делам.

Они вошли в Троицкий собор и залюбовались внутренней архитектурой, которая была не менее красива и величественна, чем внешняя.

Никто из ребят не перекрестил лба на входе, как это делали многие другие. Валька, самовольно крещёный бабушкой во младенчестве, чувствовал, что готов это сделать и просто стесняется остальных.

Лики святых его немного угнетали, будто вопрошая: «Кто ты, как живёшь и с чем пришёл?» Даже почудилось на мгновение, что он слышит низкий, глубокий, бархатисто-раскатистый голос… И всё же, после встречи с приветливым иноком, прежней скованности уже не было. Он чувствовал, что в следующий раз войдёт в храм спокойно, без внутреннего трепета, с каким входил сегодня…

Затем наши экскурсанты ещё немного побродили по монастырю, любуясь постройками. А после вышли в город, нашли чебуречную, поели и отправились домой. У всех был такой вид, будто они осознали что-то важное. Даже егоза Лена не скакала у него на коленях, а Даша, казалось, просто прильнула к нему.

«Да, классно было, – подумал Валька, выпуская струйку дыма, – вот если бы ещё Алевтина, не прогнала девчонок спать, как только они распрощались с Каширой» …

Всю обратную дорогу впечатления от поездки в Валькиной голове туманились флюидами, исходившими от трёх девичьих тел, тесно прижатых к нему, и родивших наконец горячее желание, чтобы все остальные немедленно исчезли, а они с Дашей очутились в их пустой комнате. Он чуть не наяву видел, как обнимает её и целует, а она прижимается к нему всё сильнее и сильнее, и сама целует его… А потом…