Читаем Через семь лет… полностью

Она сменила платье на джинсы и рубашку. Боже, как она была хороша!!! Стройные длинные ноги плотно облегали синие джинсы, попка была такая круглая, что непонятно было, как у такой худышки, могут быть настолько округлые формы, а её талию, казалось, можно охватить пальцами двух рук.

Вальке почудилось, что сквозь колеблющуюся дымку он видит прекрасное полупрозрачное видение, которое вот-вот взметнётся в небо и растает среди звёзд. Прямо как тогда в душевой, когда она пела и танцевала в облаке водяных брызг, точно сотканная из розовых пузырьков пены и серебряной водяной пыли. Казалось, ещё мгновение, и она исчезнет, растворится в струях воды.

Затем он сообразил, что дымка – всего лишь реальный дымок костра, который развели ребята, чтобы защититься от комаров, а Даша, скорее всего, переоделась с той же целью. И уж совсем вернул его к реальности немой укор её обиженных глаз: «Ну, где же ты был!!!»

***

По субботам столовая работала до двух пополудни, у мальчишек же график был гибкий: обычно, как и девочки, работали до двух, если заканчивали незавершённую на неделе шабашку, то на время не смотрели, а иной раз могли устроить и выходной.

В тот день раствор прикончили к половине второго. Валька подивился, что пятеро приятелей без обычных неспешных субботних перекуров с озабоченным видом рванули в душ, пожал плечами и устроился на своей любимой лавочке.

Девочки вышли в обычное время. Глядя на их сияющие лица, ещё хранившие вчерашнее веселье, он подивился, до чего же просто оказалось сделать их такими счастливыми – всего лишь устроить импровизированную дискотеку, и вдруг понял, что дискотека тут ни причём, или почти не причём. Что-то совсем другое, неуловимое, эфемерное, и в то же время очень важное, подарили они девочкам. Он почувствовал это кожей, но не смог облечь в слова. (Много позже это сделает Даша.)

Все четверо рассыпались в благодарностях за вчерашний вечер, а Алевтина добавила: «Передай ребятам, что с меня яблочный пирог за то, что и я к вам на дискотеку попала».

Лена и Света присели рядом с Чибисовым, прижались к нему и, явно поддразнивая Дашу, принялись нарочи́то гладить ладошками его плечи.

– Валь, а Валь, а ты поедешь с нами? – Лена, отстранившись, дёргала его за волосы.

– Куда поеду?

– Ну что, ты не знаешь? – она за подбородок повернула его голову к себе.

– Миша сказал, что возьмёт у отца машину и завтра отвезёт нас в Загорск. Ваши же все сегодня в Москву уедут и вернутся только в понедельник. Ты же с другой… с этой… с кафедры. Тебе ведь не обязательно вместе с ними быть?!

– Я вообще с другого факультета, – уточнил Валька и вспомнил, что у ребят, действительно, какое-то мероприятие на кафедре в понедельник утром и сюда все вернутся только после обеда.

– А вы все поедете? – он впился глазами в Дашу.

– Конечно все, – ответила за всех Алевтина, от её глаз зазмеились лучики улыбки, хотя лицо вроде бы оставалось бесстрастным. – Даша, например, давно нас туда тащит, да доехать от нас не просто. А уж на машине – дур нет в общаге сидеть.

Валька обнял прильнувших к нему девочек и демонстративно чмокнул Лену, а затем Светлану в макушки. Обе задиры тут же показали Даше языки, та в ответ негодующе фыркнула, гордо вскинула голову, и пошла прочь. Проказницы вскочили, и, передразнивая Дашу, изобразили, как она фыркает, вскидывает голову и уходит. Алевтина, казалось, равнодушно наблюдавшая эту сцену, дала им сделать шаг вперёд, после чего от всей души влепила каждой по заднице так, что те подпрыгнули.

– Подразните мне ещё малую!

Даша обернулась на шлепки и вскрики, но две забияки, подпрыгивая и почёсываясь на ходу, догнали её и со смехом увлекли к общежитию.

Алевтина с улыбкой смотрела им вслед:

– Вот мартышки, – с нежностью сказала она, – а знаешь, я им жизнью обязана. Особенно Даше.

– Знаю, – ответил он, – они рассказали. Ты же сама им велела!

– Да, – она опять грустно улыбнулась, – хорошо, что это они рассказали, у меня бы сил не хватило.

– Аля, – Валька смущённо дёргал себя за ухо, – ты же бежала тогда к каналу, а потом вдруг повернула к столовой…

Он осёкся под её взглядом, даже отступил на шаг и выставил вперёд ладонь:

– Не моё дело, прости, я не хотел …

Несколько секунд она смотрела на него с колючим прищуром, затем из глаз исчез лёд, приоткрылись побелевшие, сжатые в нитку губы. Алевтина провела ладонью по затылку и шумно вздохнула:

– Ладно, тебе скажу. Я тогда в горячке была, ничего не соображала. В голове только одна мысль и была – в канал… А потом вдруг подумала, утопленники – они же страшные, синие, распухшие, ну и… решила взять в столовой разделочный нож и в сердце… Только в столовую я бы не попала – ключа-то у меня с собой не было. Говорю же, в горячке была.

А ты… так и подумал, да?

Валька облизал пересохшие губы и судорожно кивнул.

– А знаешь, кто ещё так подумал?

– Даша, – хрипло ответил Валька.

Алевтина отвернулась, бормоча себе под нос:

– Господи, да они до ветру скоро в одно время ходить станут: одному приспичит – у другой трусы намокнут.

– Что?! – не расслышал Валька.

– Так… Сама с собой…