Читаем Через семь лет… полностью

Светлана уже открыла конфеты и, схватив одну, решительно отодвинула коробку от себя:

– Держите их подальше, чтобы я дотянуться не могла, а то всем не хватит.

– «Все» – это только вы трое, мы уж как-нибудь сахарком обойдёмся, – ответил Аркаша, подавая конфеты остальным девочкам.

Завязалась обычная застольная болтовня. Выпили один чайник и заварили второй. Девчонки прикончили конфеты и разомлели от горячего чая, конфет и всеобщего внимания. И тогда попросили Тимофея спеть. Он достал гитару, и на всех снизошло лирическое настроение. Все дружно подпевали знакомые песни или затихали и жадно впитывали незнакомые. Пел Тимофей хорошо, прочувствованно, сердцем. А когда устал, то принялись опять разливать чай, и Даша задумчиво сказала: «Жалко Али нет, она любит тебя слушать». Повисла напряженная тишина, которую прервал Тимофей:

– Девочки, милые, у нас есть сведения, что Аля просила вас рассказать в чем дело.

– Да, действительно, девчонки, не лучше ли всё объяснить, – подхватил Игорь. – Мы вам, конечно, не родственники, но и не чужие.

– Вы же понимаете, что мы ни смеяться, ни злословить у Али за спиной не станем. И в душу к ней лезть тоже никто не собирается. – вступил в разговор Сметаныч.

– А может ситуацию как-то можно поправить? – спросил Валька.

– Нельзя, – хором ответили Кашира с Леной, и Лена продолжила, – она сама, ситуация эта, поправится через год с небольшим. А раньше никак.

– Ладно, – сказала Света, – я расскажу.

И она поведала остальным ребятам то, что уже знал Кашира.

– Офигеть! – Ремизов даже присвистнул. – И куда же подевалась такая прорва продуктов. Сорок процентов – это уже не хвосты и чешуя.

Лена уже давно ёрзала у Тимофея на коленях. Тот сжал ладонями её бедра и, откинувшись назад, легко поднял девушку почти к потолку.

– Извертелась вся, егоза курносая! Хочешь говорить – подними руку, спроси разрешения у старших и говори.

Та замахала руками, застучала кулачками по Тимохиным рукам, пытаясь вырваться. Да куда там!

– Что ты вертишь меня, как куклу какую. Положи на место немедленно, Тимка приставучий!

Народ просто зашёлся от хохота. Смеялись все: и мальчишки, и Света с Дашей.

– А-а, они ещё и смеются!.. И вы тоже?! Подруги называется!!! Положи, говорю, на место! – пищала она сверху.

Тимофей опустил её и разжал руки. Она проворно соскочила с его колен и отпрыгнула в сторону двери.

– Тут стоять буду!

Тимофей протянул к ней руку.

– Не пойду я к тебе, медведь!

– Лен, да ладно тебе… Не сердись, ты и вправду как кукла под потолком болталась… У вас вес и габариты слишком разные… Да-да, как у папы Карло с Буратино… Не сердись, если бы ты эту картину со стороны видела?.. – говорили мальчишки, ещё всхлипывая и вытирая слёзы, но постепенно успокаиваясь.

Даша подошла к ней и за руку потащила назад. Лена, пыхтя от натуги, изо всех сил упиралась и брыкалась (не всерьёз, конечно), но быстро сдалась. Тимофей подхватил её, пристроил на коленях и зашептал на ухо: «Ты, Кнопка, на Тимоху не сердись: мы с тобой только что большое дело сделали. Видишь, все улыбаются и друг друга любят, а то сидели как на допросе: по одну сторону – мы, по другую – вы, как враги какие. А теперь все снова друзья. Ты говори теперь, что хотела». Лена, изобразив на лице ужасные страдания, потёрла плечо, проворчала, что злыдня-Дашка «всю руку из плеча выдернула» (оное плечо было тут же трижды поцеловано Тимофеем для немедленного и полного излечения!), затем обвела мальчишек взглядом и начала:

– Я вот что сказать хотела. Мы всех подробностей не знаем. Аля и сама не знает. Она с красным дипломом техникум закончила, работала в столовых, а потом дяди из управления её заприметили и перевели в ресторан. Затем сделали шефом. Она старалась и однажды её вызвали в управление и предложили в Дубну завпроизводством, там, где иностранцы. Ей интересно было и хотелось очень. Кому же не захочется, это же очень охре,.. офиг… – она запнулась, пытаясь подобрать нужный синоним из литературного языка – ну, когда ты слишком молодая на такую должность, а тебе предлагают…

– Лестно, – улыбнулся Валька.

– Вот-вот, это самое, – невозмутимо подхватила Лена, – и она согласилась, и перед подругами нос задрала: я вот такая молодая, а уже завпроизводством в валютном ресторане. А её, соплю зелёную, специально туда посадили, чтобы воровать и если что, то на неё и свалить. Это всё её следователь Вася разузнал. Он влюбился в неё и очень хотел помочь. Хотел настоящих воров найти и нашёл. Доказать только не смог – уликов ему не хватило. Альку вон в колонию не отдал – сделал так, что и на неё уликов не было. Вот и всё, что мы знаем.

– Улик, а не уликов, извини. А скажи, Солнышко, почему вы так перепугались, что мы всё узнаем? – Кашира вопросительно смотрел на неё. – Алевтине пришлось специально к вам зайти и почти приказать, чтобы вы всё рассказали.

Лена потёрла нос ладошкой: