Читаем Через семь лет… полностью

Парни дружно рассмеялись следом за ним и заговорили, перебивая друг друга: «Дашуня, не сердись… Мы ж не специально… Дед нам ключ дал, мы и пошли… Да, кто знал, что ты здесь,.. ключ-то на гвоздике – значит, здесь пусто… Ну, увидели тебя, да что такого… Да, раньше, вон, мужики и бабы в одну баню ходили, мне бабушка рассказывала… В Германии, говорят, и сейчас в общественных банях все вместе моются… А струи воды на лице… Так красиво, точно ты под водопадом»,.. – болтали они, снимая напряжение с себя, а главное, со своей невольной пленницы, второй раз за день попадавшейся к ним в руки.

Валька обрёл наконец способность двигаться и соображать, окинул взглядом противоположную стену, где во всю её длину была такая же лавка для одежды, как и с их стороны, и увидел там сиротливо лежащую кучку одежды. Глянул на Дашу, которая так и сидела на корточках, закрыв голову руками, подскочил к лавке, помедлил секунду, соображая, что ей подать.

– Даш, возьми, я не буду смотреть, ты возьми, и я уйду, – опустился он на одно колено, протягивая ей халатик.

Та чуть приподняла голову, быстро схватила предложенную одежду и горестно забормотала:

– Стыд-то какой, я тут выплясываю голая, а вы все, все, все на меня смотрите. Что за день такой сегодня, за что мне это наказание?

Он коснулся её мокрых волос.

– Не трогай! Уходи!

Валька отдёрнул руку и быстро заговорил, пытаясь сгладить ситуацию.

– Нечего тебе стыдиться! Ты … ты точно богиня в пене морской … такая красивая была! Это мы бесстыжие – нет бы отвернуться, а мы даже глаза не отвели.

– Ну да, красивая, – она выглянула одним глазом из-под руки с халатиком, – голая я была. А вы… вы так на меня смотрели!.. Были бы это не вы,.. или вы, но пьяные, растянули бы мне руки-ноги в разные стороны и лежала бы я сейчас вон на той лавке…

– Эй, боец, оставь наконец Дарью в покое, – изобразил старшину Тимофей, – дай ей в себя прийти: мы второй раз за последние полчаса пугаем её чуть не до смерти. Она же не железная. Дашуня, гони его, приставалу!

– Иду, – со вздохом ответил Валька, рывком вставая с колена, и шёпотом, с мольбой добавил, – на чай приходи, а? Все ребята тебя ждать будут.

И не услышал тихо-тихо вслед ему произнесённое: «А ты?»

                        ***

Первая в комнату, как всегда, влетела Светлана. Чмокнула на бегу Сметаныча, который кипятил воду, на четвереньках перелезла по коленям Тимофея и Аркаши на свободное место, получив по дороге несколько дружеских хлопков по мягкому месту, плюхнулась на кровать рядом с Равилем и, с вожделением уставившись на коробку «Вишня в шоколаде», прошептала: «Конфеточки!»

Через минуту появилась Лена и взялась помогать Сметанычу с Лёней «сервировать» стол: проще говоря, протирать и передавать стаканы. Когда с этим было покончено, она подошла к Тимофею, колдовавшему с заварочным чайником, опёрлась руками на стол и сказала:

– Дашка, наверное, не придёт. Она там наплакалась, мы её уговаривали, только она на нас сердитая – это же мы дверь в душевую не заперли, а ключ в дежурку отнесли и деду ничего не сказали. Мы же не знали, что вы тоже ещё в душе не были. А теперь у неё глаза красные и нос распух, и она говорит, что не хочет, чтобы все на неё на такую смотрели – уже насмотрелись на голую.

Тимофей оставил в покое чайник, встал, наклонился к ней и, как маленькому ребёнку, погрозил пальцем: – Ну вот что, пойди к ней и скажи, что мы её любим в любом виде: и голую, и одетую, с красными глазами и распухшим носом, и без носа, и без глаз вовсе. Он развернул Лену на сто восемьдесят градусов и, ткнув ладонью пониже спины, придал ей начальное ускорение. Та пролетела пару метров и наткнулась на Дашу, которая вошла в тот самый момент, когда Тимофей проводил свой «инструктаж».

– Так вот же она!

– Дашуня… Молодец какая, давай проходи… Давай, давай, устраивайся… Ты где сядешь?.. Хочешь вон там у окошка на стуле?.. – заговорили, улыбаясь, ребята.

– Не полезу я туда, на самое видное место. Я тут, с краю, – и она опустилась на край кровати, рядом с Валькой.

Свободных мест на кроватях больше не было. Сметаныч придвинул два стула (ещё два были с другой стороны стола), и они с Лёней смеющимися глазами вопросительно уставились на Лену. Та обиженно поджала губки:

– Мне что, как самой маленькой ползти под столом к окошку?

– Зачем ползти, мы тебя по воздуху передадим! – ответил Тимофей, и она, взвизгнув, тотчас взлетела к потолку и, лёжа на широких и сильных ладонях, поплыла над столом.

Равиль встал, чтобы принять её, но руки Тимофея, описав широкий круг, аккуратно опустили девушку на свои собственные колени.

– Мала ещё отдельное место за столом занимать, – назидательным тоном, под дружный смех всех присутствующих, изрёк Тимофей, – у папы на коленях посидишь. Ничего, цела будешь!

Та заёрзала, запыхтела, пытаясь вырваться, скорчила обиженную гримаску, мол, опять маленьких обижают, чем вызвала ещё больший смех. Наконец, не поворачиваясь, вскинула руку вверх и стукнула Тимофея ладошкой по лбу. Получила в отместку поцелуй в затылок, после чего успокоилась и, сама сцепив его руки у себя на животе, принялась разливать чай.