Читаем Боцман Корякин полностью

— Ну, раз уж ты такой грамотный и бдительный, то свободен, — и таможенник, потеряв интерес к боцману, принялся выискивать очередную жертву.

От границы ехать оставалось с полчаса, а Корякин никак не мог настроиться на предстоящую вскоре встречу. Причиной тому был таможенный досмотр, процедура для моряков загранплавания во все времена неприятная. Во всех странах мира при ее проведении можно было ждать неприятностей, поскольку помимо государственных интересов, многие таможенники заботились и о своих личных. Придраться можно ко всему, помнить и держать в голове требования всех стран бессмысленно, да и времени на доказательство своей правоты мало, и обычно моряк, который торопится увидеть близких, откупается, для чего в запасе всегда есть бутылка или блок сигарет. Удивительно, что проверявший таможенник его не узнал, несколько лет назад он конфисковал у него 120 незадекаларированных долларов и так долго искал бланк расписки, что Корякин махнул рукой, а теперь всегда старался не брать наличных в такие поездки. В этом его убедил один из капитанов, человек большого ума и любитель пофилософствовать в свободное время. Такие люди непременно нуждаются в собеседнике, и поскольку русских на судне было всего двое, то он всегда приглашал к себе Корякина.

— Каждый считает, — говорил капитан после первой рюмки коньяка, — что он человек исключительный и особенный. На практике каждому человеку в обществе определено место соответственно его уровню, который, разумеется, часто его не удовлетворяет. Вырваться выше можно только за счет приложенных усилий, при этом немалых, после которых удовольствие от достигнутого результата не кажется уже столь приятным и удовлетворяющим. Для среднего человека работа по достижению счастья не совсем правильный подход, поскольку не всякая работа может его дать. Обещание красивой и легкой жизни взамен на небольшие и, может быть, не совсем праведные усилия гораздо привлекательнее. Получается не что иное, как разновидность свечки для мотылька, хотя каждый понимает, что это глупость. Нет и не может быть бесплатного сыра, но разум уступает чувствам, которые подсказывают, что плохое может произойти с кем-то, но только не с тобой. И пусть, даже если и случится, то ты достаточно умен и непременно выкрутишься, а в результате желающих рисковать — пруд пруди. И если такой человек попадает на должность, где можно заработать на халяву, он не терзается мучениями совести. Все берут, а я что хуже. Вот поперли иудеев из храма за торговлю, ну и что? Они проценты придумали и берут, деньги за то, над чем и люди не властны — за время. А время нам кем отмерено — всевышним, значит, они наживаются на божьем. И что, наказал он их за это? Нет. Потому-то людей, живущих трудом неправедным, с каждым днем все больше и больше. Теперь за "большие бабки" люди не задумываясь, совесть продают и на самый большой грех идут. Так что зря ты на таможенников бочку катишь. Раз дают, они и берут. Ты сам-то признайся, халявные деньги разве не взял бы? Взял бы, да их тебе не дают. Отсюда вывод — и ты не давай. Я вот уже давно не даю принципиально, хотя это и мало кому нравится.

С тех пор Корякин придерживался этого принципа. Легче жить от этого не стало, но на совести как-то спокойней.

Автобус между тем миновал мост через Лугу, и Корякин решил сойти пораньше, не дожидаясь остановки в городе. Водитель его решение не одобрил — инструкция в ночное время подобное запрещает.

— Раньше утра до дому не доберусь, — подумал Алексей, — может это и к лучшему. Незачем будить мать.

Последний рейс Корякина затянулся. В обход инструкций и требований профсоюза находиться в море не более шести месяцев, хозяин схитрил. В Австралии он поставил судно на рейде на якорь и дал команде месяц отпуска. Корякин вместе с филиппинцами-матросами слетал на их родину, посетил несколько островов Индонезии, отдохнул одну неделю на курорте среди вездесущих китайцев и вернулся на судно. Через месяц команда собралась вновь, и они продолжили плавание.

В России он не был более года, а мать не видел и того больше. После того, как она сожгла кузницу, Корякин с ней почти не общался, и, когда бывал дома, они почти не разговаривали. Мать редко была трезвой и старалась не попадаться сыну на глаза. Он давал ей деньги и, побыв два- три дня, уезжал. Раньше мать снилась редко, а в последних рейсах он видел ее почти каждую ночь, причём трезвой, умоляющей то простить ее за кузницу, то упрашивающей жениться и привезти к ней жену с внуками перед смертью. От этих снов и задумался он об окончании холостяцкой жизни. Перебрал в уме всех знакомых за последние годы женщин и пришел к выводу, что достойной кандидатуры среди них нет.