Читаем Боцман Корякин полностью

— Я непременно приеду, и хочешь, звонить буду каждый день, — произнес он искренне.

— Знаю. Только теперь время будет тянуться долго. Я ждать не люблю, вернее, боюсь. Когда Олев в море уходил, я быстро забывала о нем. Теперь знаю — потому что не любила. Может нехорошо говорить, но это действительно так. Он был для меня мужем, которому я обязана быть благодарным. И я старалась угодить ему и делала все, что он хочет. Мне было совсем неважно, когда он вернется, у меня были дети, работа и дом. Я знаю, что и он ко мне относился так же. Его устраивало то, что я делала, но он никогда не говорил мне, что любит меня, да и я не припомню, говорила ли я ему это. Когда он первый раз пришел в дом с другой женщиной, обиды не было, я этого ждала и просто сказала ему, что если это повториться, уйду. Однажды он сказал мне, что я очень похожа на эстонскую женщину, потому что они никогда не ревнуют своих мужей и не устраивают сцен. Как ни странно, и это меня не обидело, хотя было признанием, что я все же чужая. Когда восстановили независимость и многие эстонцы, особенно состоятельные и чиновники стали бросать русских жен, я поняла, что Олев сделал бы то же самое. Тогда мне стало впервые жалко себя, я ведь считала, что для новой любви мое время ушло, а просто встречаться с кем-то не хотелось. И вот вдруг появился ты. Не знаю почему, но я решила, — она пожала плечами, подбирая нужные слова, — что я ждала именно тебя. Теперь знаю, что такое любить и все отдавать любимому. Если бы не дети, уехала бы с тобой сейчас. Не бросай меня, Алеша!

Вместо ответа он сел рядом, обнял ее и, не стесняясь, стал целовать ее руки.

На автобусном вокзале отъезжающих было немного, и они сразу же увидели ожидающих детей. Они стояли вместе — трое мальчиков и дочка Галины. Ребята поздоровались за руку, девочка, стесняясь, прижалась к матери. Мальчишки взяли его вещи и пошли к перрону посадки.

— Как ваши спортивные достижения, — спросил Алексей.

— Нормально, — как и положено эстонским парням коротко ответили близнецы, а девчушка пояснила подробнее:

— Алекс едет в июне на соревнование в Финляндию, а Майкл — в Россию. Арнольд тоже едет на шахматную олимпиаду в Испанию, так что можете нос не задирать, — с гордостью за брата поведала она. — Вы сильней, а он умней, а что лучше, дядя Леша?

— Я думаю, что и то, и другое неплохо, особенно для мальчиков.

— А все же что бы вы выбрали, — настаивала девочка.

— И то, и другое, — улыбаясь, ответил он.

— А что выбрала бы ты? — спросила мать.

— Я бы… Конечно бы ум, — немного помолчав, произнесла девочка, — и еще бы красоту.

— Считай, что с красотой тебе повезло, — прокомментировал Михаил, — а вот на счет ума можно поспорить.

— Ты не переживай Миша, время есть и она еще поумнеет. Правда, Алекс? — обратилась Галина к молчавшему брату, который явно смутился, и стало ясно, кто неравнодушен к Вике.

— Что касается меня, мальчики, то я уверен, что Вика будет такой же красивой и умной как ее мама, — подвел итог Корякин, увидев, что к перрону подходит автобус. — Предлагаю продолжить спор летом у меня дома, и приглашаю всех вас к себе в гости. А вам, — обратился он к мальчикам, — желаю побед. Я всегда буду думать и помнить о вас, а если что-то не так, прошу меня простить. Он обнял всех ребят и поцеловал девочку.

Ребята ушли, а Алексей все не мог решить, что сказать Галине, на прощание.

— Гражданин, автобус отправляется, садитесь, — обратился к нему водитель.

— Я буду ждать твоего решения, — сказал Алексей, — и не вздумай сказать нет, я не отдам тебя никому, — и, не дожидаясь ответа, он вскочил на ступеньки. Двери закрылись, и автобус бесшумно тронулся.

Часть вторая

Обретение семьи

Границу пересекали ночью. На эстонской стороне пограничные и таможенные формальности на этот раз были удивительно быстрыми и, не выходя из автобуса, Корякин оказался на Родине. Российские пограничники были не столь благосклонными и, задав несколько вопросов о цели прибытия, отправили к таможенникам, которые учинили досмотр с пристрастием. Корякин поинтересовался причиной, на что получил неожиданный ответ:

— Что ж это вы, моряк, домой возвращаетесь без денег, — спросил пожилой таможенник, явно неудовлетворенный таким положением.

— Почему без денег? Честно заработанное храню в банке, чтобы кое у кого соблазна не было их экспроприировать любым способом, — пояснил Корякин. — Уж больно много развелось любителей поживиться на халяву. Таможенник покраснел, усиленно заработал металлоискателем, заставил раскрыть чемодан и рюкзак. Ничего запрещенного не обнаружив, небрежно отодвинул вещи в сторону и попросил пройти в комнату для личного досмотра. Корякин не торопясь, сложил вещи, закрыл чемодан, взял их собой и двинулся в указанном направлении.

— Вещи можете оставить здесь, — сказал таможенник.

— Спасибо, я же моряк и знаю инструкции. Вещи без присмотра оставлять нельзя.

— Здесь их никто не тронет, — успокоил проверяющий.

— Нет, уж лучше пусть будут при мне. Чего доброго еще что-то и подкинуть могут. Береженого Бог бережет, — пояснил Корякин.