Читаем Боцман Корякин полностью

Она всегда жила, отгороженная от него глухой стеной молчания, словно за полупрозрачным стеклом или в немом фильме. Маленькая, неспешно суетящаяся женщина, постоянно занятая приготовлением пищи, стиркой, уходом за хозяйством и огородом. С малых лет Алексей был во власти отца, который кормил, поил и развлекал сына, укладывал спать, будил по утрам. Энергичный, жадный до работы и денег, сильный и властный он ограничил до минимума общение сына с матерью. Причиной был алкоголь, мать была тихой запойной и не могла жить без вина. Ни побои мужа, ни попытки лечения не помогали, и со временем он перестал с этим бороться. Отец вырос в семье кузнеца, усвоил все навыки и секреты кузнечного дела, но после окончания металлургического института избрал работу инженера, пока не был выбран в органы местной власти, где проявил себя не плохим хозяином своего города. Появились многочисленные знакомые, особенно среди женщин, власть и деньги. Постепенно именно деньги стали значить для него многое. Кузнечным делом занимался на досуге, достигнув высокого уровня ковки украшений из металла, особенно заинтересовался каминными решетками, воротами, калитками, изгородями. Стал известен даже в Питере, откуда стали приезжать богатые заказчики. Вскоре бросил свой пост и полностью отдался любимому делу. С матерью он встретился на одном из пикников на берегу реки, она накрывала стол, и ночью по-пьяни овладел ею. О рождении Алексея он узнал случайно, кто-то написал донос в райком, и во избежание скандала отец ушел с работы. Матери заранее было определено место служанки, а сына он тщательно оберегал от ее влияния, ограничив до минимума общение.

Отец исчез, когда Алексею было пятнадцать. Ничего не объясняя, он уехал в Питер и сгинул. Поскольку к тому времени он жил работой вольного кузнеца, его хватились только заказчики из Питера, которым в соответствующих органах объяснили, что им лучше молчать — бегство бывшего коммуниста и деятеля власти афишировать не хотели. Небольшой семье нужно было жить. Мытьем полов на автобусном вокзале мать зарабатывала немного, и Алексей попробовал однажды выполнить заказ цыганского барона. Кованые стремена, шпоры, подковы и элементы сбруи из латуни выглядели под золото, и пошли заказы от плутоватых цыган. Появились деньги и немалые, а с ними — компании и первые приводы в милицию. Опомнился Алексей только тогда, когда в однажды увидел дотла сожженную и разоренную кузницу. Каково же было его удивление, когда он узнал, что это сделала мать. В неполных восемнадцать он ушел из дома, так и не поняв ее, и уехал в Питер. Отловили его через год, отправили домой, где пришел милиционер и отвел на сборный пункт военкомата. Определили в стройбат, по дороге он сбежал, а в Питере сам явился на сборный пункт, заявив, что будет служить только на флоте. Подумав, направили в Кронштадт, пояснив, что оттуда не сбежишь. Там, ознакомившись с его документами, решили подстраховаться и отправили еще дальше в море, на один из старых петровского времени форт, приспособленный после войны под хранение трофейных разоруженных мин. Он считался военным объектом, имел номер войсковой части и охрану. Охранять вообще-то было нечего. Кому нужны ржавые железяки, да и сам форт с почерневшими стенами даже рыбаки обходили стороной. Время службы тянулось в нем так медленно, что Корякин был готов к побегу, но смирился, когда хозяйственный комендант по его просьбе добыл горн, наковальню и кое-какой кузнечный инвентарь. Вскоре на форту заработала "артель", прозванная с легкой руки коменданта "перекуем мечи на орала". Дефицитная продукция в эпоху интенсивного строительства дач, уходила за приличные деньги, а время понеслось со скоростью курьерского поезда.

Когда настало время окончания службы, благодарный и ушлый комендант, словно джин из кувшина спросил Алексея — проси, что хочешь.

— Мне бы мир посмотреть, — недолго думая, сказал он.

— Понял, — коротко ответил доброжелатель, и через несколько дней привез аттестат матроса первого класса.

Пахнувший типографской краской документ свидетельствовал о том, что его владелец после демобилизации окончил курсы матросов при Балтийском пароходстве. В корочки был вложен адрес одного из чиновника Управления рыболовного флота в Таллине, и через месяц он уже ловил скумбрию у берегов Западной Африки.