Читаем Боцман Корякин полностью

Марту он не узнал. Перед ним стояла зрелая женщина, погрузневшая от родов и забот, совершенна не та девочка-подросток с голубыми бездонными глазами. Располневшая, в скромном платье и туфлях на низком каблуке она показалась ему маленькой и похожей на его мать. Она не прятала взор, не смутилась, смотрела на него с нескрываемым интересом без видимого волнения.

— Здравствуйте, Алексей, — сказала она глухим и совершенно не тем голосом, который он помнил. Оттого, что назвала его на Вы, ему показалась, что она совсем не рада его видеть.

— Здравствуй Марта. Я это… проездом здесь — пробормотал он, не находя слов.

— Я знаю, мне муж сказал. У меня хороший муж, хорошие дети. Ты уже видел наших мальчиков? Правда, они красивые? Я познакомлю тебя и с нашими девочками, если у тебя будет завтра время.

Ее уверенный и спокойный голос говорил о том, что Марта даже довольна встречей и хочет убедить его, что не имеет к нему претензий. От этого он быстро пришел в себя.

— Марта, я хотел бы все же… — начал он, но она его остановила.

— Не надо. Не говори ничего. Ты не сделал мне ничего плохого и ничего не обещал. Я рада, что мальчики увидали своего отца, нам с Федором не хотелось их обманывать. Теперь все стало на свои места.

— Ну, вот и хорошо, — сказала Галина, которая напряженно прислушивалась к разговору.

— Бери чистое белье и в баньку, там Федор уже заждался, — она ласково подтолкнула его в спину, — а мы с Мартой тем временем стол приготовим.

Федор сидел на верхней полке красный, как рак, в фетровой шляпе на голове, которая прикрывала уши. Глянув на голого Корякина, покачал головой.

— Самец-красавец! — промолвил он с нескрываемым восхищением. — Тебе любой качок позавидует, теперь понятно, почему Галина не устояла.

— Болтун ты, водила, несерьезный человек. Сам ее хвалишь и тут же про нее такое несешь. Ну-ка, ложись — уму разуму тебя учить буду. И что ты уши-то держишь? Лучше свое "хозяйство" прикрой, чтобы ненароком без него оставил.

— Мы дракон так не договаривались! Прошу усердствовать без ущерба здоровью, а то, если жив останусь, шкуру с тебя спущу.

— Договорились, — шутя прорычал Алексей, и принялся обрабатывать крепкое тело таксиста сразу двумя вениками так, как учил его дед.

Федор то кряхтел, то стонал от наслаждения, но, в конце концов, не выдержал, оттолкнул его и пулей вылетел в предбанник под холодный душ. Алексей обтер полку, бросил ковш воды на камни. Через несколько секунд, новый пар обжег кожу, словно зубами впился в уши. Чувствуя, как от жара расслабляется все тело, он растянулся на полке, положил подбородок на руки и закрыл глаза.

— Хорошая баня, — подумал он, — сколько же времени я в такой не был?

Больше года прошло, как в последний раз топил он баню дома. От запустения баня осела, не держала жар, и он хотел привести ее в порядок, да загулял с ребятами, успел только поправить дом, да и то на скорую руку.

— Если уж что с Галиной сладится, то стыдно будет привести ее в свой дом. Она одна и то у нее какой порядок, а ты, Корякин, со своей бродячей жизнью совсем непутевый стал, а еще на Галину позарился.

Федор старался изо всех сил, но Корякин держался, несмотря на то, что в голове загудело и зазвенело в ушах.

— У, чертова Коряга, железяка пароходная, — ворчал Федор, чувствуя, как силы оставляют его. — Подай гудок, а то забью до смерти.

— Считай, что твоя взяла, веселись, танцуй на моих костях, береговой маслопупый. Кончай банить, отойди в сторону, а то зашибу! — крикнул Алексей и выскочил в предбанник под душ.

Следом, отдуваясь и чертыхаясь, вышел Федор и с жадностью стал пить из ковша, приготовленный женщинами квас.

— А ну, мужики, завернулись в простыни и вон из предбанника, теперь наша очередь, — скомандовала Галина. — Тебе Алексей, я спортивный костюм приготовила. Одевай, он новый, неношеный. Рубашку, да белье не ищи, я их уже постирала.

— Вот так, — сказал Федор, когда женщины скрылись в парилке. — Эта Галина, все успевает. У Олева характер был тяжелый, спуску не давал, несмотря на молодость. Ей не было и восемнадцати, когда он ее в дом привел. Тетка померла, как только сожитель её подорвался. Минером он был, какую-то немецкую хреновину разминировал. У нее сердце не выдержало. Военные Галину из квартиры сразу выселили, и она стала жить на даче, но и оттуда ее вскоре поперли. Хочешь, живи у меня на даче, сказал Олев, я все равно в рейс ухожу. А как вернулся, сразу на ней женился, увидев порядок, который она навела. Родственники его против неё, у них своя эстонка была на примете. С тех пор они с Олевом не знались. Как Олев сбежал, попытались дачу оттяпать, да кооператив за неё горой встал, как это от детей дом забрать? А Галина работала и училась, вскоре и в начальницы вышла. Олев ее часто обижал. Ей многие говорили — брось его, ты и так проживешь. Нет, отвечала она, я бы раньше без него пропала, он меня выручил. Не могу быть неблагодарной, а он гад — взял и сбежал. Вот, если заявится, я ему так и скажу.

— Так что, родственники ей не помогают? — спросил Алексей.