Читаем Берлинская лазурь полностью

За месяц, проведенный в Аргентине, Миша похорошел, постройнел, загорел, отрастил стильную бороду и однозначно отдохнул. Первым к нему бросился Демиург. Всеми своими пятнадцатью килограммами прыгнул на грудь, так что Миша едва устоял на ногах.

– Котичек мой нежный, ты соскучился? Я тоже очень. Лизонька, привет. Возьми вот это, тут тебе подарки. Дёма, может, все-таки позволишь войти?

С трудом, жонглируя котом, пакетами и чемоданами, он наконец пробрался внутрь.

– Привет, дорогой! Спасибо огромное! Завтракать будешь?

– С удовольствием, завтрак в самолете я непредусмотрительно проспал и жутко мечтаю о кофе.

– Почти все готово, проходи. Я собрала вещи. Сейчас накормлю тебя, спать уложу и уеду в гостиницу.

– Ой, да не торопись. Во-первых, в самолете я успел выспаться, а во-вторых, мне все же интересно, что ты тут творила в мое отсутствие.

– Много всего. Например, вот картины. Они занимают всю твою гостиную, но ты не переживай, я сегодня же их увезу, и мольберт.

– О нет, что ты, я не об этом. Меня очень обеспокоил твой голос, когда мы общались несколько дней назад. У тебя явно были неприятности. Расскажешь? Но и на картины я, конечно же, тоже взглянуть хочу. Даже не знал, что ты рисуешь.

Он направился прямиком в гостиную и как вкопанный встал возле портрета Кэрола.

– Это кто?

– А это как раз причина моего плохого настроения несколько дней назад. Но сейчас уже все в порядке, если это можно назвать порядком. И это вовсе не лучшая моя картина. Лучшую я, к сожалению, продала.

– «К сожалению, продала»? Странная речевая конструкция.

– Это долгая история, пойдем, расскажу, пока буду тебя кормить.

– Окей, но все же, кто это?

– Его зовут Кэрол Спэрроу. Ты его знаешь?

– Кажется, да, но его звали вовсе не так.

– Возможно, это его сценический псевдоним, впрочем, это не самое удивительное в истории.

Пока Миша с огромным аппетитом поглощал омлет и горячие бутерброды, Лиза вкратце рассказала про свои приключения. Как ни странно, он переставал жевать и изумленно смотрел на нее только тогда, когда она упоминала Кэрола или Ви.

– Да, жаль, что не осталось ее портрета? Совсем ни одной фотки?

– Веришь, были. Очень много. Даже совместные селфи. И все пропали. А картину я все собиралась при нормальном освещении отснять, да откладывала. А когда тот чувак забирал ее, даже опомниться не успела, все как в тумане произошло.

– М-да. Печаль. Но, знаешь, кажется, кое-какие ее изображения у меня все же есть.

– У тебя есть фотки Ви? Как здорово! Вы знакомы?

– Ну-у-у, не то чтобы фотки и не то чтобы знакомы, но пойдем, я тебе покажу.

Он открыл самый большой книжный шкаф, прежде запертый на ключ, и начал доставать оттуда явно очень ценные фолианты. Некоторым из них наверняка уже исполнилась не одна сотня лет. Искусство, философия, история, биографии, стопка пополнялась и пополнялась.

– Прости, что не оставил ключ, но тут слишком уж ценные для меня вещи. Не мог рисковать. А то продала бы их вместе с картиной.

– Не издевайся! Ты правильно сделал. К тому же, я даже и не думала залезать в этот шкаф, вдруг там головы твоих бывших.

– Скорее уж, твоих нынешних. Смотри.

Он начал, сверяясь с оглавлением, раскрывать книги на определенных местах и раскладывать их перед Лизой. Раньше она думала, что выражение «волосы зашевелились» не стоит воспринимать буквально, но ошибалась. Она чувствовала, как абсолютно все волосы на ее теле встали дыбом – и да, таки довольно ощутимо зашевелились. Во всех книгах на раскрытых разворотах красовались два до боли знакомых персонажа. Мгновенно узнаваемые, несмотря на разнообразие поз, костюмов и эпох.

– Э-э-э-эт-т-то… как так? Эт-т-то, значит, кто они? – дрожащим голосом спросила Лиза.

– А вот именно это я и пытаюсь выяснить последние двадцать лет. Знаю только, что за ближайшие пару тысяч лет они совсем не изменились. Упоминания о них есть еще в древнегреческих мифах, затем они внезапно появились у скандинавов, потом двинулись на юг, да и вообще попутешествовали по всему миру. Упоминания о них есть у Данте и Шекспира, у Оскара Уайльда и Гёте, их лица встречаются на многих итальянских полотнах эпохи Ренессанса. Видимо, это было их любимое место и время. Я ловил их у Босха и да Винчи, у Дали и Пикассо, у Мане и Ван Гога, они есть даже у Уорхола и Лихтенштейна. Вот, взгляни.

– И даже я… Хотя что тут обо мне? В такой компании?

– Ха-ха, ты подожди! Ты знаешь, почему я так пристально за ними слежу и так яростно хочу найти? Черт, я нашел их следы в Аргентине, поехал за ними, а они все это время были тут!

– И почему?

– Я изучил биографии всех, кто так или иначе сталкивался с ними. После судьбоносной встречи они становились великими! Это Музы, Лиза. Профессиональные. И ты, подружка моя прекрасная, вытянула счастливый билет.

Она рухнула на пол и закрыла лицо руками, пытаясь сдержать рыдания.

– Я вытерла этим билетом зад, Миша, и ладно бы свой, а то какого-то ебаного упыря. Я променяла свой билет на пятнадцать сраных косарей, на подержанную говнотачку. Я все проебала, Миша! Убей меня, пожалуйста, немедленно. У тебя же там наверняка есть яд.