Читаем Берлинская лазурь полностью

– А что было на той картине? – спросил Кэрол, когда они уже выбрались из города и ехали по трассе вдоль леса на маленьком красном «фиате» Лизы. Удача, что она так и не удосужилась вернуть его в прокатную контору.

– Наша общая знакомая – Ви. Мы виделись в том подземном баре. Хотя в прошлую встречу ты сказал, что знать ее не знаешь.

– А, ты про нее. Знаю, конечно, просто не как Ви.

– Не сомневаюсь, что у нее есть какой-то более полный вариант имени.

– О, у нее много имен.

– Вполне под стать образу. Ты не знаешь, куда она пропала?

– Точно нет, но вроде собиралась на какие-то гастроли. Мы в последнее время не особенно близки.

– Окей, значит, все сходится. Я уже слышала от одного человека про гастроли. Выходит, можно за нее не волноваться.

– На всякий случай, можно осмотреть другие помещения в «Тойфельсберге», может, она тоже прячется где-то там.

– Не смешно. Представь, как я перепугалась, когда увидела там тебя. Бледный, невменяемый, явно чем-то угашенный. А у меня с детства иррациональный страх перед наркоманами. Будто, если я дотронусь до них, сама тоже заражусь какой-нибудь зависимостью. Ну и вполне понятная брезгливость тоже присутствует. Они же часто чем-то заразным болеют.

– Я не наркоман и болею не заразным.

– Это я уже поняла, но тогда, поверь, очень сильно испугалась.

– Прости, мне правда не хотелось показываться тебе таким. А как ты, кстати, вообще меня там нашла?

– Ты знаешь, это абсолютная мистика была. У меня есть такая любимая городская игра, когда выходишь на улицу, без карты, без цели, выключаешь телефон и идешь или едешь исключительно по наитию. Мол, вот здесь повернем направо, здесь – налево, здесь пойдем прямо, а вот здесь сядем в ближайший автобус и поедем до конечной. И таким образом я часто попадаю в совершенно неожиданные места, в которые никак нельзя было бы попасть специально. Потому что, если ты, например, забьешь в гугле «маленькая керамическая мастерская с нереальной красоты чашками и костром во дворе, на котором хозяйка варит глинтвейн и угощает всех, кто туда попадает», гугл справедливо пошлет тебя, но явно не в то место.

– И какой запрос ты набрала в тот день на своем внутреннем навигаторе? Где прячется эта свинья – Кэрол Спэрроу?

– Как ты догадался?

– Легко. В последних твоих сообщениях красной нитью сквозило: «Я тебя, сукина сына, из-под земли достану». Я явно недооценил целеустремленность русской женщины. Любая немка или британка просто бы заблокировала меня ко всем чертям и забыла, как страшный сон.

– Не-е, что ты, русские всегда идут до конца. Избу затушить, коня остановить, Достоевского дочитать и сказку сделать былью. Как бы все они ни сопротивлялись.

– В любом случае я очень рад, что ты меня нашла. Кстати, мы уже почти приехали, сворачивай во-о-он к тому корпусу.

– И куда это мы приехали?

– В психушку.

В таких местах всегда неприятная и гнетущая атмосфера. Будто бы людские страдания слишком тяжелы, чтобы улетучиваться, и потому скапливаются и низко висят серым дымом в спертом воздухе. Они зашли внутрь, и по тому, как Кэрол здоровался и общался с персоналом, Лиза убедилась, что он здесь гость чрезвычайно частый и, видимо, не буйный.

– Нет-нет-нет, со мной все нормально, да, я, конечно, зайду к Готфриду, но со мной все в порядке, точно. Я просто хотел навестить Штерна. Нет, я не смогу завтра, нам очень срочно нужно с ним поговорить. Пожа-а-алуйста.

Медсестра явно не хотела их пропускать, но против обаяния Кэрола не было совершенно никакого оружия, и эта немолодая женщина сдалась после третьей его кошачьей улыбки. «Настоящий кремень, – отметила Лиза, – меня бы сразило наповал уже первой. Впрочем, тут место обязывает не поддаваться на провокации».

– Идем, – он махнул ей рукой, пригласив следовать за ним.

В конце длинного коридора находилась палата с нарисованной вокруг дверного глазка оранжевой звездой. Он постучал. Изнутри долго не отвечали. Тогда Кэрол позвал.

– Харм, Харман, открой, это я.

– Иди на хрен! – ответил из-за двери рассерженный, хриплый старческий голос.

– Харм, ну пожалуйста. Тебе стоит взглянуть на мою спутницу.

– Кто там с тобой?

– Лиза, русская художница, у нее проблемы, м-м-м, с одним знакомым тебе человеком.

– Я не знаю никаких человеков. Убирайтесь!

– Может быть, все же хотя бы взглянешь на нее?

– Зачем мне на нее смотреть?!

– А ты попробуй.

Изнутри раздалось шарканье. Старик долго и с явной неохотой шел к двери, затем с полминуты смотрел в глазок и только потом открыл. Прежде чем впустить их, он выглянул в коридор и убедился, что больше там никого нет. Когда они вошли, он закрыл дверь изнутри на несколько массивных замков. Кэрол поймал удивленный взгляд Лизы и объяснил.

– Мистер Штерн запер себя здесь добровольно. Он попросился сюда сам, скорее, в профилактических целях, а точнее, чтобы не сойти с ума.

– Я заперся здесь потому, что эту тварь сюда не пустят ни при каких обстоятельствах. Впрочем, один раз он все же пробрался, прикинувшись больным, но я быстро вывел его на чистую воду, и его вышвырнули как собаку.