Читаем Анри Бергсон полностью

Здесь есть один любопытный момент: рассуждая об абсолютном, Бергсон цитирует (не называя источника) апостола Павла: «Мы пребываем, мы движемся, мы живем в абсолютном» (с. 205)[358]. Казалось бы, прямая отсылка к христианской традиции. Но как понимается абсолют? Как «действующий свободно, длящийся в собственном смысле этого слова» (с. 269); такое абсолютное «открывается совсем вблизи нас и, в известной мере, внутри нас. Сущность его психологическая, а не математическая или логическая. Оно живет с нами. Как и мы, оно длится, хотя известными своими сторонами оно бесконечно более сконцентрированно и более сосредоточено на самом себе, чем мы» (с. 288). Вот, пожалуй, и все, что можно найти по этой проблеме в «Творческой эволюции». Но является ли Бог, Абсолютное имманентным или трансцендентным миру? Здесь нет еще четкого ответа на этот вопрос, а потому Бергсон оказался в опасной близости к пантеизму, концепции, которая всегда была для него неприемлемой (и такие обвинения, как мы увидим, действительно последовали). Опасность пантеизма в самом деле существовала и была связана с плотиновским влиянием: ведь именно на идеи Плотина часто опирались создатели разного рода пантеистических концепций – как мистики, так и Николай Кузанский или Спиноза (хотя у самого Плотина Единое трансцендентно миру, концепция эманации может быть истолкована и пантеистически).

В связи с этим в литературе обсуждалась рассмотренная выше трактовка Бергсоном проблемы небытия, ничто. Ставился вопрос о том, относится ли отрицание им небытия к библейской идее творения мира Богом ex nihilo. Сам Бергсон уже в 1908 г. дал в одном из писем более ясное указание, попытавшись разрешить имевшуюся двусмысленность: «Аргументация, с помощью которой я устанавливаю невозможность ничто, отнюдь не направлена против существования трансцендентной причины мира: напротив, я объяснил, что она имеет в виду спинозистскую концепцию бытия. Она просто показывает, что нечто всегда существовало. О природе этого “нечто” она действительно не дает никакого позитивного заключения: но она вовсе не утверждает, что именно сам мир всегда существовал, а остальная часть книги явным образом говорит о противоположном»[359]. И все же, как отмечали и в то время, и позже, проблема осталась, поскольку отношение континуальности, связывающее в бергсоновской концепции исходный импульс и реальность, противоречит принципу творения ex nihilo. А. Юд убежден в том, что Бергсон никак не мог выступать против идеи ничто в целом, поскольку полное исключение этой идеи означало бы упразднение самого становления. «Становление, изменение, движение – своего рода “середина” между бытием и небытием. Как мог бы Бергсон, философ изменения, радикально отрицать небытие, фундаментальный компонент становления, если такое радикальное отрицание представляет собой саму сущность зенонизма?»[360] Бергсон, полагает французский исследователь, выступал здесь против нигилистской трактовки небытия (например, в учении Шопенгауэра), при которой небытие, ничто понимается как абсолютное и первичное, а значит упраздняющее и самого Бога. Для Юда это принципиально, поскольку он стремится доказать, что Бергсон к тому времени вполне разделял традиционную библейскую доктрину творения. Кстати, с целью обоснования своего мнения он предпринимает довольно трудоемкую и, как нам кажется, не очень убедительную попытку истолкования самого названия данной книги, и в его интерпретации эволюция представляет собой уже не процесс, а «динамическую субстанцию»[361]. Эти старания понятны: действительно, «creatrice» означает не только «творческая», но и «творящая», однако творит ведь Бог, а не эволюция?[362]