Читаем Аллергик полностью

На каникулах уже я всё думал, что придёт уборщица тётя Тоня поливать к нам в класс, а мой пакет с молоком выкинет. Увидит, что там земля одна – и выкинет, а землю высыплет куда-нибудь в клумбу. И тогда я на улицу вышел, подошёл к дереву, здоровенному клёну, стоявшему рядом с домом, и стал этот клён просить, чтобы он как-нибудь договорился с другими деревьями, а те как-нибудь передали хоть немного своей силы трём зёрнышкам из моего молочного пакета.

«Пожалуйста, дерево, клён ты или не клён, я тебя очень прошу, пусть у меня вырастут цветки, дай семечкам сил, пусть тётя Тоня их не заливает и тем более – не выкинет, пожалуйста, клён».

Когда я пришёл после каникул, то увидел на подоконнике в своём импровизированном горшке один маленький росток, он уже пустил три листочка, потом, через пару дней, проявился второй. Третий так и не вырос, но два других – день ото дня тянулись, росли – и вот их уже нужно было пересаживать – так быстро…

– Дима, какие у тебя хорошие для клумбы получатся цветы! – заметила учительница.

И когда мы вышли на улицу, высадили наши цветы в клумбу у входа в школу, я был рад, потому что мои в клумбе смотрелись могучими, сильными. Клумба расцвела в конце мая: цветы показали фиолетовые лепестки.

На следующий год в ту же клумбу высаживали свои цветы школьники на класс младше нас.

Сменка

Я забыл дома сменку. Учительница приказала сидеть без обуви – такое наказание. На перемене позвонил домой, бабушка (я уже умел определять, пьяная ли она, по одной фразе) сказала, что принесёт мне сменку. Я волновался, потому что знал: бабушка придёт пьяная.

Второй урок, математика. Неровный стук, приоткрывается дверь и заглядывает моя бабушка: «Здрасьте, извините… Дима – вот». И просовывает в проём мешок со сменкой. Я выбежал за дверь, кажется, за мной побежала и наша учительница. «Ты чего, – говорю бабушке, – не могла трезвая прийти. Все же видят тебя, а потом будут говорить про меня!» Бабушка оскалилась и сказала ненавистно: «Бери сменку, и помалкивай. Не твоё дело».

Вышла из класса и учительница, улыбнулась бабушке:

– Спасибо, что пришли и принесли Диме сменку. А то у нас, знаете, такие порядки в школе. Совершенно нельзя без сменной обуви…

– Иди учи, шалашовка, а не про порядки рассказывай, – сквозь зубы ответила бабушка.

Мы с раскрасневшейся учительницей молча вошли в кабинет.

Чих

Это был первый раз, когда я возвращался домой один из бара. С антигистаминных накрыло ещё больше, и поэтому центр Москвы, богатый на виды и питейные заведения, казался очень радушен, мил и приветлив.

Я шёл по Цветному бульвару, в центре его снимал воображаемую шляпу перед медными скульптурами клоунов. Они как будто куда-то опаздывали, и в этом я чувствовал особое родство их с московским мной, который ещё только чуть ступил во взрослую жизнь – первый раз напился, но уже жил в ритме вечного опоздания на пятнадцать минут.

И вот я кланялся, паясничал перед клоунами, за мной с лавочек наблюдали пьянствующие, хохотали немножко, но мне было всё равно – Москва хоть и маленькая, но это из области фантастики здесь встретить одного и того же человека дважды, так что хоть голый ходи – завтра же забудут.

Я надел наушники и двинулся вниз по бульвару к «Трубной», напевая под нос. Мне навстречу шли две девушки. Одна была такая красивая: на губах чёрная помада, как бы растрёпанные, но на самом деле тщательно уложенные золотистые волосы, глаза как будто безразличные, но внимательные и глубокие, а ноги …

И вдруг я чихнул. Опять всё из-за пыльцы. Чихнул так, что из уха вылетел наушник. Только поправил его и снова посмотрел на девушку. Она что-то мне сказала или показалось? Девушка уже совсем близко. Я вытащил наушники и спросил:

– Извините, вы что-то сказали?

– Вы чихнули, – улыбнулась она. – Будьте здоровы!

– А, спасибо. Спасибо вам большое.

И не останавливаясь, они с подругой прошли мимо. В тот вечер я поблагодарил весну за то, что благодаря ей на меня обратила внимание та девушка. Но вместе с тем корил Москву за то, что хоть она и маленькая, но никогда мне больше не повстречать ту девушку.

Сигареты

У нас кончились сигареты. В подъезде мы докуривали последнюю на троих: я, Алик и Паша.

– Курить хочется опять, – сказал Алик, как только кончилась сигарета.

– Думаю, смогу нарыть, – ответил я на это, – дома есть.

И мы пошли ко мне домой, но я передумал быстро:

– Бабушка дома, наверное, не получится.

– Блин, ну ты чё, – возмущались пацаны.

Паша, который считался другом Алика, разозлился:

– Ты нам должен.

– Ничего я тебе не должен, – я посмотрел на Алика, а тот отвёл глаза, – но курить я тоже хочу.

Стали придумывать, как достать сигарет. Решили написать письмо «от сестры». У Алика хороший почерк, он красивыми буквами выписал: «Пожалуйста, продайте моему брату сигареты «Мальборо» красные. Сама не могу прийти, заболела». И дальше фамилия, имя, число, время написали и подпись поставили.

– Ну что, кто пойдёт? – спросил Паша. – Давайте тянуть соломинки или типа того.

– Кинем монетку, – предложил я. – У двоих по-любому будет либо орёл, либо решка. Кто в меньшинстве – тот идёт.