Читаем Аллергик полностью

Если мама дежурила в ночь, меня отводили в соседний дом, к прадеду и прабабушке. Я забирал с собой туда самое дорогое – приставку – и играл целый день, чтобы этот день дурацкий поскорее закончился, потому что было ужасно одиноко: без мамы, без друга Ромы, к которому часто ходил вечером.

Рядом с домом ветвился сад: с вишнями, сливами и высоченной берёзой. В саду у прадеда стояла беседка, заваленная хламьём, из которого дед мастерил что-то нужное. Например, из тяжёлых дубовых досок он сколотил лавку, обил её линолеумом – до сих пор стоит. А мне, чтобы нескучно в саду возиться, поставил качели и баскетбольную корзину на столб повесил.

Дед говорил мало, да и не мог говорить, он после инсульта так и не восстановился. Работал человек сторожем, никого не трогал, а тут взяли бандиты, залезли ночью, голову ему проломили и украли-то мелочь. Но прадед, как и дед мой, был сильный, выжил и даже прабабку пережил – а она тоже ух была.

Я любил помогать прадеду: вбить гвозди, что-то покрасить, приклеить, припаять. Но однажды я на него очень обиделся. Он взял мой велосипед, ржавый весь, с облупившейся краской, который хранился у него в беседке и перекрасил его. В розовый. В какой было, в такой и перекрасил. Я с ним очень ругался тогда. На следующий день дед перекрасил велосипед в голубой. Я опять: «Дед, ну меня же засмеют, за что ты раскрасил его так, а!» Дед не понимал. Я и плюнул, сел на велик, поехал по району кататься, и тут мне в спину прилетел камень. Я обернулся и услышал, как какой-то рыжий пацан с оскаленными редкими зубами бежит за мной и орёт: «Голубой!» Я остановился, бросил в сторону велосипед и пошёл на пацана, а пацан забоялся, похоже, и дёру дал, гад такой.

Я приехал к деду, кинул ему под ноги велосипед и потом долго не говорил ни слова. Только прабабушке удалось меня примирить.

Прабабушка Люда (только перед смертью мы узнали, что её настоящее имя на самом деле Агафья – переехав в Москву, она хотела, чтобы не думали люди, что она деревенская) умела успокаивать. Вот и меня, чтобы я не злился, посадила на качели, села рядом на линолеумную скамейку и начала петь матерные частушки, я очень смелся. Под вечер бабушка сделала блинов и гречку с сахаром. Мы сели за стол, поели, бабушка осталась в кухне мыть посуду, дед отправился в свою комнату, а я к приставке – в другую. Ко мне заглянула бабушка: «Будь добр с дедом». И, шаркая, удалилась. Я продолжил играть, но что-то всё не шло, не то и не так, в итоге бросил приставку и пошёл к старикам в комнату. Сел рядом с дедом, обнял его, извинился, он в ответ ничего не сказал, только расплакался.

На следующий день мы, как ни в чём не бывало, вышли в сад, а дед взял велосипед и стал его красить в чёрный.

Всход

Если на подоконник поставить бутылку воды, она нагревается – это весна уже. Нам учительница сказала: «Принесите стаканчики с землёй. Будем выращивать цветы для клумбы».

Пришёл домой, рассказал маме о задании. На следующее утро мама вручила мне целлофановый пакет с заготовкой. Вместо стаканчика у меня оказался обрезанный пакет из-под молока и в нём земля, как и положено, чернозёмистая.

Перед первым уроком мы все поставили на парты, чуть-чуть попачкав их землёй, свои заготовки. Я смотрю по сторонам и вижу – у всех стаканчики: из-под йогурта или шоколадного масла – маленькие и аккуратные. Учительница остановилась около моей парты, увидела обрезанный пакет молока и, недовольная, выдала:

– Дима, ну чем ты слушал! Я же просила – стаканчик…

Девочки засмеялись. И мне стало стыдно: «Да, зачем я вообще приволок такую здоровенную штуку?»

Каждому выдали по три семечка. Пальцами аккуратно мы разрыли землю и положили семена. Учительница передала двухлитровую бутылку воды и скомандовала:

– Полейте семена так, чтобы земля попила, не заливайте водой стаканчики, а то ничего не вырастет.

До меня дошла уже полупустая бутылка, я её наклонил, она булькнула и полила землю. Только почему-то вода не уходила, она осталась над землёй.

– Ну вот, – сказала стоявшая за спиной учительница, – ты залил её. Теперь уж не знаю, вырастет ли что-то.

На следующий день я пришёл в класс и сразу – к подоконнику, где стоял мой резаный пакет из-под молока. Вода впиталась, от неё только на земле бело-жёлтые разводы остались, пальцем я пытался эти разводы убрать. «Наверно, действительно залил, и земля заболела», – решил я.

Потом понемногу каждый день поливал, но ничего не росло. У всех начали вытягиваться тонкие зелёные ниточки из земли, а у меня – пусто. «Точно, залил ещё тогда, в первый раз», – грустил я. Мы скоро уходили на весенние каникулы: не учиться неделю, как хорошо, но что же с цветком?

– Так, дети, цветочки ваши будут без вас целую неделю. Но не переживайте, тётя Тоня их будет поливать.