Читаем Аллергик полностью

– Я никому не нужна совсем!

– Как никому? – вмешалась Саша. – Мы вот, здесь, с вами.

Ангелина рванулась к дороге. С трудом мы усадили её обратно.

– Оставьте меня! Так будет лучше! Я не нужна никому такая!

– Если бы никому не нужны были бы, нас бы рядом не стояло, – говорил я, и теперь Ангелину мы с Сашей держали вдвоем. – Мы точно не отстанем от вас, понимаете. Нужна или не нужна – это как хотите, но мы никуда без вас теперь не пойдем.

Пускай ерунду говорил. Главное – говорить что-то, отвлечь её. Ангелина улыбнулась. Она поправила волосы, прилипшие ко лбу.

– Видите. Всё хорошо.

– Нет, не хорошо! – девушка опять зарыдала. – У меня никогда не будет хорошо. Я беременна!

– А вы говорили своему молодому человеку об этом? – спросила Саша.

– Ты хочешь, чтобы она опять бросилась? – посмотрел я на Сашу.

– Не, ну а что?

– Да! – выдавила Ангелина. – Я сказала ему. Он обозвал меня, сказал, что это не от него и уж лучше б я сдохла. Дайте мне, отпустите! Я хочу сдохнуть!

– Ангелин, у нас у всех случается. Вот у Саши тоже с мужиком фигня, но ничего. Под поезд не собирается.

– Да-а, и не соберусь никогда. Никогда. Надо мне…

– Правильно. Потому что есть выход. Есть люди вокруг. Сегодня ваши люди, Ангелин, это мы. Скажите, вам есть куда пойти? Далеко живете?

– Да, давай мы тебя проводим до дома! – твёрдо произнесла Саша.

– А назавтра проснётесь – будет по-другому. Не нужно рубить с плеча.

Ангелинины глаза тяжело посмотрели на меня, на Сашу. Саша обняла Ангелину.

Зазвонил мобильник. Ангелина достала его из кармана. «Намик» – отпечаталось на потёртом зелёном экране.

– Это друг! Самый хороший на свете друг, честно! – улыбалась Ангелина. – В обиду меня не даст! Алё!

Я слышал, как за спиной моей посапывал асфальт, по нему шуршали колеса. Когда проезжающие машины были совсем близко, мне казалось, будто они притормаживают около нас. Послышалось, как у железнодорожной платформы негромко, боязливо загудел поезд.

Я отпустил руку от Ангелины.

– Нет, Намик! – улыбка Ангелины сузилась. – А что, ну да, около железки. Они меня спасти хотят! Я не пьяная. Ты не понимаешь. Погоди, я тут решила, а они меня… хорошие люди. Да что ты орёшь-то? Нет, подожди, нет, не бросай трубку!

Над нами светили безразличные фонари. Ангелина выронила телефон и заплакала. Напротив неё встала Саша, а я нагнулся поднять мобильник. На экране опять – «Намик».

– Дайте! – всхлипнула Ангелина, вырвав у меня мобильник. – Намик, ну чего тебе ещё? У меня хорошо. Не нужно ничего! Нет!

Я оглянулся. На другой стороне дороги теперь стояла побитая красная шестёрка. В салоне двое. Сидевший за рулем человек змеино прохаживался по мне взглядом. Он держал трубку у уха. Я оглянулся на Ангелину, потом опять на него. По-хозяйски величаво-лениво он приподнял толстую руку от руля и властно, вопросительно взмахнул ею.

– Ну и что за дела? – я показал на Ангелину, потом поднял ладони и громко сказал. – Как будто я её держу!

– Пошли они, мы доведем её до дома, – отрезала Саша, потом она обратилась к Ангелине. – Хорош болтать. Хватит.

Сердце стучит. Ни одной машины, ни поездов, ни ветра. Только фонари светят. И красная шестёрка эта.

– Что делать будем, Дим?

Ангелина опять плакала, а Саша смотрела на меня выжидающе. Я глядел на другую сторону дороги. Ко мне бежал человек, сидевший до этого на пассажирском сиденье в шестёрке. Он приблизился вплотную и пошёл на меня:

– Тебе что? Чего надо?

Женский голос. Фонари – гудящие точки.

– Мне – ничего. Твоя подруга только что чуть под машину не сиганула, – ответил я.

– Что?

– Я её, по-твоему, обувать, что ли, собрался?

«Тук, тук», – дважды стукнул канализационный люк на дороге. Ангелина вскочила. Пуховик распахнулся вновь, стал виден выступающий живот.

Всё произошло слишком быстро. Я сказал Саше, что нам нужно уходить. Взял её под руку и потянул за собой.

– Э! – кричал парень вдогонку.

– Идём, идём, не оборачивайся, – говорил я Саше и силой тащил её за собой.

За спиной визжали колеса. Дважды хлопнула дверь. И снова визг. Мы почти бежали оттуда. Когда мы добрались до дома Саши, у неё зазвонил телефон, и она сбросила.

Я спросил её:

– Что ты думаешь?

– Не знаю.

У Саши опять зазвонил телефон.

– Кто это?

– Отец.

– Ты тогда иди, и я пойду?

Настойчиво звонил Сашин мобильник. Она ответила скороговоркой: «Сейчас иду, папуль», а потом обратилась ко мне:

– Мне пора.

Я пожал её холодную руку:

– Давай.

Я пошёл домой.

Мы никогда больше не говорили об Ангелине. Её как бы и не было. Мы её вытеснили. Ведь у нас другая жизнь. Своих забот много. Всегда что-то случается, хорошее, плохое – а мы-то тут при чём?..

Следующим вечером Костя вернулся домой. От Саши у Кости остался подарок, сделанный им же, на её день рождения – шахматы: она соглашалась играть с ним только ради того, чтобы он выигрывал. Все остальные Сашины вещи Костя вывез две недели спустя и молча отдал их в руки её отцу.

Память

– Почему ты ни разу не поцеловал меня? – донеслось из трубки.

И я понял, что наконец-то свободен, что наконец-то не люблю эту девочку, её пергаментную руку я больше не хочу держать в своей.