Читаем Аллергик полностью

В детстве я узнавал слова и сразу их пробовал на взрослых, чтобы они рассказали всё, как есть. На шестилетие получил игрушку: солдатик на мотоцикле, – и назвал его «педерастом». Мама удивлённо посмотрела на меня и сказала, что это плохое слово и говорить его нельзя. «Кто тебя научил? Откуда ты узнал?» – спросила она. «В садике», – ответил я простодушно. Та же история повторилась и с «козлом». Так я, когда играл у Ромы дома, назвал ещё одну игрушку, и пришла его мама, и как наругала меня так, что раскраснелся я. А потом Рома рассказывал про «фалымитатыр», и я повторил восторженно за ним это слово, а он: «Тихо ты! Ты чего! Это нельзя говорить, слово-то!»

В доме зазвонил телефон. Я прокрался в коридор снова, снял трубку, голос мужской, басистый, как у попа: «Ты чего, Дим, дверь не открываешь?» Оказывается, крёстный, брат бабушки, хотел зайти. Через пару минут пришёл снова. Не разуваясь, с порога:

– Привет, Дим! Где бабушка?

– Там, – показываю на кухню.

Крёстный выглянул из-за угла коридора, увидел тело, распластанное по полу, и попросил меня уйти в комнату.

Я ушёл, закрыл за собой дверь, но притаился, стал подслушивать. Издалека – ругань, хлопки какие-то, дверью, что ли, хлопали, крики опять. Кажется, я слышал не только басистый дядин голос, но ещё и дедов.

Спустя несколько лет, когда я уже начал понимать слово «пьяный» слишком даже хорошо и распознавать пьяность в голосе, движениях, лице, случай был, и мрачный. Дед с бабушкой хотели ехать на дачу, но бабушка выпила много с утра, опять превратилась в злую, нехорошую, которая всех ругает и всем говорит сдохнуть. Спускаясь по лестнице после ругани, долгой и страшной, бабушка вышла из квартиры, споткнулась о ступеньку и полетела вниз. Она разбила голову, по кафелю разлилась бурая лужа крови. Я в тот день шёл в школу и думал, как там бабушка, потому что никто ей не помог встать: ни дед, ни мать, ни дядя. Она просто лежала в крови, рядом валялась сумка с её вещами, косметика по лестничной клетке рассыпалась. А вдруг она умерла? Почему они ничего не сделали с ней? Может, всё-таки ей потом кто-то помог? Наверное, помог. Напротив нас живёт Слава, про него говорят, что он сумасшедший, но добрый и «к богу близок». Он ей помог: поднял её, довёл до квартиры, положил на кровать, поставил рядом с кроватью иконку, а потом на следующий день повёл гулять около монастыря. «Там такой воздух – сразу любой дурман исходит».

Я вцепился в приставку, сделал погромче звук на телевизоре и играл, чтобы не думать о том, что творится на кухне. Жаль, ещё громче не сделать телевизор, уж больно за дверью там громко.

– Дим, привет, – в мою комнату зашёл дед. – Ты чего так громко телевизор сделал?

– Привет, дед! Так шумно было, дед. Сейчас сделаю потише.

– А ты завтракал хоть, обедал что?

– Нет, бабушка делала еду, а потом упала.

– Ладно, я понял. Пойдём на кухню.

– Но, дед, там же бабушка.

– Нет её там уже.

Комната бабушки с дедушкой рядом с кухней, дверью, когда сильно выпьет, бабушка всегда хлопает. Хлопнет и заведёт своё: «Чтоб ты сдох!» А что такое «сдох»? Собаки сдыхают. Сын её, Митя, всё время дурной, но бесстрашный, говорил: «Я знаю, что подохну под забором». Потом я слушал песню группы «Гражданская оборона», там Летов рычал: «Кто сдохнет первым?» Первым убили Митю: его зарезали у метро или в квартире. Меня поставили перед фактом: дядя умер, его больше нет. Вот так просто: «Доброе утро, Дима, просыпайся, Митю убили». Это было в начале января, почти после самого Нового года. Мы с мамой снимали игрушки с ёлки, и мама плакала. Никогда потом больше не видел, чтобы она так сильно плакала. «Сдох»? Наверное, это и есть «сдох» – когда внезапно наутро все узнают – нет человека, где-то на полпути неизвестно откуда и неизвестно куда взял он – и кончился.

В комнате рядом с кухней собрались крёстный мой, Митя и дед. Они укрывали бабушку одеялом, а она вместо дежурного «чтоб ты сдох!» сказала вдруг «спасибо». И было почему-то радостно от того, что пришёл крёстный, что сегодня так рано вернулся домой дед с Митей, значит, скоро и мама придёт. Все живые и здоровые пока, все в доме. И не надо ничего бояться, не надо делать громче телевизор, чтобы не слышать страшных звуков. Всё так ясно и спокойно…

Уходя, крёстный подошёл к своему рюкзаку, вытащил алюминиевую банку вишнёвой колы и протянул её мне.

– Спасибо, дядь.

– Не грусти и не сердись на бабку.

Вечером по музыкальному каналу показывали клип группы Gorillaz. Я записал его на видеомагнитофон, переписал поверх кассеты с мультфильмом про кота Леопольда. На нужном кадре нажал на кнопку стоп. Шуршащая блеклая картинка остановилась, иногда слегка подёргиваясь. Я открыл альбом и стал перерисовывать «крутых» человечков. В это время бабушка, похоже, уже проснулась, но ещё не протрезвела, так что я слышал, как из-за стены она что-то нехорошее кричит деду.

Велосипед