Читаем Аллергик полностью

Я смотрел на неё изредка. Её воспаленные алкоголем глаза, скорее всего, не сомкнуться до самого утра, и всё это время она будет задавать мне, себе, кому бы то ни было вопросы, на которые никто, кроме неё, ответить не может.

– Саш, думаю, тебе хватит на сегодня пива, – я попытался отнять у неё бутылку, но не получилось.

– Мне Костя позвонил. Позвонил. Я так боялась этого звонка, сама ему не набирала всю неделю.

– Ты уже говорила это.

Перед отъездом в тур по двадцати городам Костя поссорился с Сашей, она вызвала меня запивать свои боли. И напились.

На улице – ночь. Холодать начало по-осеннему, хотя лето даже на календаре не началось ещё. Оранжевый свет нашёптывал тепло, но обманывал. Холод начал подбираться ко мне, как только почуял, что я трезвею.

– Он сказал, – не унималась Саша, – что его заставила позвонить Нина. Она дала ему свой телефон. Со своего ему звонить не хотелось. Не хотелось. А не денег не было.

– Это ты как поняла?

– Сам сказал. «Вот, у нас тур кончается, скоро увидимся же. Готовишься? Побрила заросли?»

– Он шутит.

– За две минуты успел довести меня. Какой же у него поганый язык! Там люди вокруг, а он… чёрт! Зачем мне нужно говорить, что вчера он спал в одной кровати с ней? «Очень плохо, что между нами постоянно ходил кот, мешал обнимать Нину».

– А вдруг Костя просто хочет, чтобы ты приревновала?

– Сказал, сегодня опять с ней будет спать. Кот не помешает. Квартира другая.

Саша курила. Раньше, когда я сам ещё не бросил, она хвасталась, что курит только на концертах.

– Костя просто устал, – успокаивал я Сашу. – Не знаю, может, у него крыша едет. У них же это последний тур. (После пяти лет безуспешного музыкального рейвования Костя принял решение (читай – перерезать себе горло) группу распустить, и по этому поводу пребывал в чёрной депрессии.)

Саша не слушала меня. Я замолчал.

Мы двигались вдоль дороги. Мимо нас редко проносились машины. Окраина города спала, и только полязгивали поезда, подходящие к недалеко расположенной железнодорожной станции. Подул ветер. С сухого асфальта поднялась туча пыли и пронеслась сквозь нас.

Хрипло и прерывисто завыл гудок. На середине дороги я увидел девушку в белом пуховике с розоватым оттенком. Она стояла, пошатываясь, перед капотом машины. Водитель сумел вовремя затормозить, но, остановившись, продолжал сигналить. Когда гудок стих, водитель сдал немного назад, объехал девушку и поехал дальше.

– Чуть не сбил, – заметил я. – И куда торопилась?

– На смерть, наверное. Что мне с Костей делать? Вот ты, как мужик, скажи мне.

– Как мужик, я бы вообще не хотел это обсуждать. Ну, обижаешься ты по делу. До сих пор не ушла, значит, не так ужасно вам и живется.

– А недавно он говорит: «Может, я на тебе жениться хочу?».

Мы приблизились к девушке. Она уже стояла недалеко от автобусной остановки на краю бордюра. Её трясло. Она – несуразно пухлая и маленькая. Я оглянулся, когда мы прошли мимо неё, и увидел детские глаза. Она плакала и странно смотрела на проезжающие машины.

Саша бросила пустую бутылку из-под пива в урну.

– На чём ты там остановилась? – спросил я у Саши.

– Недавно он встречался со своей бывшей. Причем сказал мне об этом, когда подвозил меня до работы. «Я, кстати, сейчас к Насте, вещи надо передать. Заодно посидим в кафешке, чай попьём».

– Ладно, Санёк. Ну, ты же не дура.

– Костя просто встретиться ходил. Она же – семь лет его жизни! Семь лет.

– Ну да. Семь лет, а ты – два.

Я снова оглянулся на девушку. В её сторону нёсся черный, похожий на катафалк, джип. Девушка наклонилась вперед, но тут же дёрнулась назад. Машина пролетела, едва не задев её. Летящий вслед за катафалком ветер распахнул пуховик девушки.

– Видела девку?

– Какую?

– Мы сейчас мимо остановки шли. Кажется, она хочет под машину прыгнуть.

– Да ладно? – Саша обернулась.

Девушка так же стояла, пошатываясь.

– Давай подойдем, – предложила Саша.

– Может, мне показалось. Глупо получится, если мы придем, а она автобус ждёт.

– Идём.

Мы вернулись на остановку и встали за спиной у девушки.

– Подожди, Саш. Автобус едет, вдруг она сядет сейчас. Может, пьяная, вот её и трясёт. Посмотрим, ладно?

Но в автобус девушка не зашла, и как только двери его закрылись, она повернулась к нам:

– Что, никогда труп не видели? Так будет вам!

Мы подхватили её и посадили на скамейку у остановки. Девушка перестала вырываться, но мы не отпускали её.

– Всё хорошо, – повторял я, – всё нормально. Всё будет хорошо, чего это вы.

– Нет, не будет, – она прятала лицо в истрёпанном вороте пуховика.

Девушка смотрела как будто через нас. На дорогу. Её светлые волосы с тёмными корнями были мокрыми и слиплись. Девушка едва проглатывала воздух и бормотала:

– Я… я-я-я… я… б-б-бе-бе-б… я.

Мы с Сашей переглянулись. Я перестал держать девушку:

– Как вас зовут?

– А… а-а… я… Ангелина.

– А я – Дима. Это вот Саша. Что же вы, с таким именем и на такое хотите подписаться.

– Оставьте… меня.

– Мы так просто вас не бросим.