22 октября 1941 года, в четыре часа дня, в здание Большого театра попала бомба. Взрывная волна прошла наискось между колоннами портика, пробила фасадную стену и значительно разрушила вестибюль. Несмотря на тяготы военного времени и страшный холод, зимой 1942 года в театре начались восстановительные работы. И уже осенью 1943 года Большой театр возобновил свою деятельность постановкой оперы Михаила Ивановича Глинки «Иван Сусанин». Потом были и другие спектакли, в том числе и опера «Черевички» на музыку Петра Ильича Чайковского.

Места Нади и двух ее подруг по швейной мастерской были на самом верхнем ярусе Большого театра. Но им это даже понравилось: сверху была очень хорошо видна не только сцена, но и весь зал. А посмотреть было на что. Надя всего один раз была в Большом – незадолго до войны, а вот подруги оказались здесь впервые.

Они пришли заранее и, пока не началось представление, с любопытством осматривали зрительный зал. Почти весь партер был занят военными: офицерами-артиллеристами, летчиками, танкистами, связистами, пехотинцами. Ничего удивительного: необходимо было поддерживать боевой дух армии.

Прозвенел третий звонок. Занавес открылся, зазвучала музыка – и зал затих.

Спускаясь вниз по лестницам после окончания спектакля, Надя не то отстала от подруг, не то обогнала их. Опера произвела на нее такое сильное впечатление, что она и не заметила, как оказалась одна. Выйдя на улицу, девушка вдохнула морозный воздух полной грудью и тихонько стала напевать арию Оксаны, которая особенно ей понравилась и запомнилась. Но холод быстро напомнил о себе. Надя поежилась и достала из сумочки варежки.

– Девушка, а вы билет обронили! – К ней подошел высокий стройный майор лет тридцати. – Вот. Ваш?

Он протянул ей билет.

– Мой. Так второй раз по нему же не пустят! А жаль!

– Понравилась опера?

– Очень! Эта музыка… Она у меня вот здесь. – Надя прижала руки к груди. – Когда в Большой театр попала бомба, я думала, что до конца войны его не смогут восстановить, а сегодня побывала на опере! Разве не чудо? Будет о чем внукам рассказать.

– И много у вас внуков? – улыбнулся майор.

Надя засмеялась и поскользнулась. Он подхватил ее под руку.

– Разрешите представиться? Вячеслав Журавлёв!

– Очень приятно. Надя. Елисеева.

За разговорами Надя и не заметила, как они дошли до ее дома в Кривоколенном переулке.

Около подъезда стали прощаться. Майор спросил, когда они смогут увидеться, и Надя растерялась. В голове пронеслось: «Он приглашает меня на свидание. А почему бы и не пойти? В конце концов, на Юрке свет клином не сошелся».

<p>9</p>

На следующее утро в швейной мастерской все разговоры были только о театре и об опере.

Даже Клавдия Петровна на этот раз не одергивала девушек: пусть поделятся впечатлениями с подругами, которым не посчастливилось побывать на этом грандиозном празднике музыки. Однако Командорша была иного мнения. Она быстро навела «порядок», и даже после ее ухода все занимались только шитьем.

Когда прозвенел звонок, известивший об окончании смены, Надя попросила Юлю остаться с ней.

Она примерила нарядное платье, которое подарила ей Наташа:

– Видишь, вытачки здесь ниже, а талия выше…

Юля внимательно осмотрела, как сидит платье на подруге, взяла подушечку с булавками и стала поправлять посадку по фигуре.

– Наверное, зря я сразу согласилась пойти на свидание, – размышляла вслух Надя, поворачиваясь то одним боком, то другим. – Нужно было… поломаться, что ли. Как ты считаешь?

– Надюш, идет война. Будет ли второе свидание, неизвестно. Можем ведь и не дожить.

Подруга была серьезна как никогда.

– Юлька, ты рассуждаешь, как старушка, – попыталась возразить ей Надя.

– Ну вот! – Юля отошла от подруги, оглядела ее. – Кажется, и вытачки, и талия теперь на месте.

Надя стала крутиться перед зеркалом. Улыбнулась – платье сидело хорошо. Затем переоделась в синий рабочий халатик.

Юля вставила нитку подходящего цвета в иголку швейной машины. Осталось только прострочить.

– Юль, спасибо. Я сама! – Надя села за машинку. – Знаешь, он такой остроумный. Такой воспитанный. Такая у него выправка. – Она расправила плечи и продолжала: – Представляешь, на лестницах мне руку подавал.

– Настоящий джентльмен! Я думала, таких уже не встретишь, – порадовалась за подругу Юля.

Надя строчила и улыбалась.

<p>10</p>