Дети схватили по пирожку и с аппетитом стали есть их.

В комнату вошел Юрка, на ходу снимая кепку:

– Здрасьте!

Наташа повернулась к нему с улыбкой и протянула руку:

– Наташа. – Она стала всматриваться в его лицо.

– Юра!

– Я так рада, что вы наконец-то познакомились! – К ним, улыбаясь, подошла Надя.

Парень вынул из карманов полупальто две бутылки – вина и лимонада – и поставил их на стол.

– Ура! Лимонад! – завопила Маруся.

Она захлопала в ладоши и повисла на Юрке. Брат закружил ее. Вася, уже забывший, что такое лимонад, с важным видом стал рассматривать бутылку.

– Хотел достать шампанское – не получилось. Но, кажется, «Каберне» тоже неплохо?

Синицына взяла бутылку вина, перевела удивленный взгляд на Юрку.

– Да в сто раз лучше! – захлопала в ладоши Надя.

Наташа отвернулась и сделала вид, что поправляет цепь на елке.

– До чего ж хороша у нас елочка! – сказала она. – Вася, давай-ка и мандарины на нее повесим!

Мальчик резко обернулся, случайно задев локтем банку с клейстером. По скатерти расплылось пятно. Наташа схватила скатерть и выбежала из комнаты:

– Я застираю… Я быстро!

Она бросилась к ванной. Через некоторое время вышел и Юрка.

– Да что там застирывать-то? Подумаешь – беда какая! Крахмал и так бы высох, – махнула рукой бабушка.

<p>21</p>

Ванная в Юркиной коммуналке и прежде не отличалась ухоженностью, а в последние недели, когда воду приходилось приносить с улицы и экономить, стала совсем замызганной.

Наташа налила в таз немного воды из ведра и застирала пятно.

Юрка, войдя, прикрыл за собой дверь:

– Вижу, узнала. – И, немного помолчав, спросил: – Сдашь меня?

– Кому? Наде? – Женщина отжала угол скатерти и выпрямилась. – Я-то не сдам. А вот ты попадешься. Помяни мое слово. Рано или поздно…

– Не попадусь. Я хорошо бегаю.

Юрка ушел.

Наташа, оглядев себя в блеклом зеркале, поправила прядь волос и вышла из ванной, встряхивая скатерть.

«Намучается Надя с этим Юркой, – подумала она. – Нескоро он еще перебесится».

<p>22</p>

Наташа с Надей расправили скатерть на столе. Баба Нюра поставила на него блюдо с пирожками.

– Сколько там до Нового года осталось? – заволновалась она.

Надя посмотрела на часы:

– Десять минут.

Женщины быстро накрыли праздничный стол. Все уселись вокруг. Юрка сел рядом с Надей. Она смотрела на него сияющими, счастливыми глазами. Наташа же старалась не встречаться с парнем взглядом.

Бабушка включила радиоприемник погромче. Под бой курантов Юрка разлил взрослым вино, а детям – лимонад.

– С Новым годом, дорогие мои! И пусть он принесет нам мирное небо! – Баба Нюра протянула руку с граненым стаканом, который заменял ей, как и ее гостям, в эту новогоднюю ночь хрустальные фужеры.

Наступил 1942 год.

<p>23</p>

Каждое утро Надя открывала почтовый ящик, висящий на двери квартиры. Чаще всего он оказывался пустым. Но не сегодня. Увидев прямоугольник, она решила, что это письмо от мамы, и даже хотела оставить его в ящике до вечера: успеется. Но в последний момент ее что-то насторожило. На конверте был штамп какого-то учреждения. Девушка поспешно вскрыла конверт, вынула небольшой листок с напечатанным на машинке непонятным текстом…

Работала в этот день Надя во вторую смену и поэтому сразу побежала в военкомат. Строгая секретарь спросила, записана ли она на прием. К комиссару, как оказалось, была большая очередь. Елисеева встала в сторонке, надеясь, что ее примут.

Она разговорилась с женщиной, которая тоже дожидалась приема, и показала ей извещение.

– «Без вести» – это если в плену твой отец, – высказала та свое мнение.

– Или убит на оккупированной территории! – подключилась к разговору вторая женщина.

Надя посмотрела на них полными ужаса глазами.

– А может, и ошибка какая, – смягчила свой вердикт вторая.

– Конечно, ошибка! – Надя выдохнула. – Папа обещал вернуться. Значит, вернется! Он никогда меня не обманывал!

Женщины переглянулись между собой и посмотрели на девушку с сочувствием.

Из кабинета вышел комиссар. Надя бросилась к нему, протянув извещение:

– Товарищ комиссар!

– В порядке общей очереди, – сказал он как отрезал и скрылся за дверью.

Надя прислонилась к стенке, на ее глаза навернулись слезы.

<p>24</p>

По утрам перед работой Юрка забегал в голубятню, насыпáл пернатым просо, которым предусмотрительно запасся осенью. И всегда всё было в порядке. Но в этот раз еще издали он почуял неладное. Подойдя поближе, увидел в предутренних сумерках, что дверь в голубятню не заперта. На снегу валялись перья. И – ни одного голубя на насесте. Он страшно, по-звериному зарычал и от бессильной, бешеной злобы стал пинать ногами дверь, молотить по ней кулаками. Потом, как-то сразу обессилев, сел на землю, вытирая лицо снегом. Из приготовленного кулечка просыпалось просо.

<p>25</p>

После военкомата Надя пошла к Наташе, которая сегодня работала тоже во вторую смену. Та взяла извещение, несколько раз его перечитала. Валерик заплакал.

– Баю-баюшки-баю… – Мать покачала кроватку сына. Она не торопилась говорить. Думала о том, что сказать подруге, понимая, как важно сейчас для Нади каждое произнесенное ею слово. – Надюш, очень много случаев, когда пропавшие без вести возвращаются.