К участковому терапевту была большая очередь. Анну Николаевну сразу же усадили на кушетку в коридоре. Она разговорилась с женщинами, которые тоже ждали приема врача. Все сошлись на том, что в тепле очередь не кажется такой уж длинной. Это не то что на улице в мороз часами выстаивать за продуктами!

А Надя отошла к окну и думала о том, какая она уже взрослая: работает на оборону Москвы, заботится о Юркиной сестре. И та ее слушается. А мама считала ее ребенком, только и знала, что одергивала, делала замечания и отчитывала.

Наконец подошла очередь Юркиной бабушки. Надя вошла вместе с ней. Пожилая врач выглядела очень уставшей, но выслушала старушку внимательно. Прослушала легкие, измерила давление, назначила лекарства. По рецепту всё можно было купить тут же, в поликлинике.

Пока ходили по коридорам, то и дело натыкались на расположившихся прямо на полу посетителей.

Наде показалось, что они здесь просто греются. Скорее всего, так оно и было.

<p>12</p>

В семье Синицыных ужинали картошкой в мундире, когда объявили воздушную тревогу. Наташа привычно вскочила, засуетилась. Подбежала к кроватке: Валерик беззаботно спал, посасывая кулачок. Повернулась к Васе: он с аппетитом ел картофелину, посыпая ее солью. И ей вдруг так сильно не захотелось мучить детей одеванием, выталкивать их в морозную темень… Она взяла Валерика на руки, села рядом с Васей и, как палаткой, укрыла всех ватным одеялом. Вдали были слышны взрывы падающих бомб. У Наташи мелькнула мысль: если бомба попадет, то пусть уж убьет всех разом.

<p>13</p>

6 декабря, вечером, когда Надя шла домой привычной дорогой, на площади у репродуктора, передававшего сводки Информбюро, стали собираться горожане, привлеченные позывными, которые предшествовали выступлению диктора Юрия Левитана. Остановилась и Надя.

«Внимание! Внимание! Говорит Москва! – Голос Левитана раскатывался по площади и ближайшим улицам. – Шестого декабря тысяча девятьсот сорок первого года войска нашего Западного фронта перешли в контрнаступление!»

Надя ввинтилась в толпу у рупора. Расширив глаза, вытянув шею, слушала она сводку Совинформбюро, боясь упустить хоть слово.

«Обе фланговые группировки вражеских войск разбиты! Они поспешно отходят, бросая оружие и неся огромные потери! Хвастливый план взятия Москвы провалился с треском!»

Со всех сторон раздавались крики «ура!». Люди на площади обнимались, целовались. Плакали от радости.

…Надя бежала по улице, улыбаясь, смахивая с глаз слезы. Быстрее ветра она влетела в Юркин подъезд. Вот уже лестница. Четвертый этаж. Девушка распахнула дверь и с порога закричала во весь голос:

– Отогнали! Немцев отогнали!

Из комнаты выбежала Маруся, следом за ней вышла бабушка.

Надя подхватила девочку, закружила ее.

– Отогнали! Отогнали! Отогнали! – кричали они хором.

Анна Николаевна перекрестилась. Осела на табуретку. Заплакала.

Маруся подбежала к ней и стала крепко обнимать:

– Бабуль, не плачь! Немцы драпают! Скоро война кончится! Вот увидишь!

Бабушка гладила внучку по голове и улыбалась сквозь слезы.

<p>14</p>

Надя сбегала в скупку и продала свои золотые сережки. На вырученные деньги ей удалось купить бутылку лимонада, 200 граммов ветчины, батон белого хлеба, пряники и шоколадку. Бабушка даже ахнула, увидев такое изобилие. Но ничего не сказала. Немцев отогнали от Москвы! Как такое событие не отметить! А Маруся больше всего была рада лимонаду. Ей нравилось, как пузырьки напитка щекочут нос. Надя отломила половину шоколадки и завернула – для Васи.

Они с Анной Николаевной засиделись за разговорами допоздна. Надя решила заночевать у них: своя-то квартира когда еще прогреется от буржуйки!

Бабушка задремала на своем диванчике. Маруся уже третий сон видела, когда Надя легла лицом к стене на одну из двух пустых узких железных кроватей.

Не успела она заснуть, как в комнату вошел Юрка. Скинул полупальто на стул. Увидев Надю, он постоял около кровати и лег рядом с ней.

Девушка напряглась всем телом, открыла глаза, но не шевельнулась. Юрка положил руку на ее бедро. Она почувствовала тепло его ладони…

– Куда это ты подбираешься, лиходей? – Анна Николаевна приподнялась, опершись на локоть. – Или вы уже свадьбу сыграли?

Парень от неожиданности упал с узкой кровати. Надя тихонько засмеялась. Юрка лежал на полу и тоже смеялся. Бабушка улыбнулась, но тут же напустила на себя строгий вид.

А сонная Маруся, потирая глаза, села на кровати.

– Я тоже хочу на свадьбу! – сказала она. – Юрка, а почему ты на полу? Бабуль, а у кого свадьба?

Надя подошла к ней, поцеловала:

– У Иванушки и Царь-девицы. Устроили они пир на весь мир! По щекам текло, а в рот не попало!

– Ах! Я так хочу на пир! – Маруся всплеснула руками.

– А ты закрывай глазки, и тебе приснится свадебный пир!

Девочка зажмурила глаза и отвернулась к стенке.