– Ой! Какая красивая книжка! – Маруся бережно взяла в руки книгу и стала ее листать.

Надя присела на кровать рядом с девочкой.

– Только давай договоримся: ты закрываешь глазки и спишь, а я тебе почитаю.

И она начала наугад:

Когда Надя дошла до конца этой строки, девочка приподняла голову над подушкой:

– Покажи, как Конёк-горбунок полетел!

– Марусь, как мы с тобой договаривались? – попыталась как можно строже сказать Надя. – Я читаю – ты засыпаешь.

Но девчушка с мольбой сложила ладошки: «Пожалуйста!»

– Ладно. В последний раз. – И показала ей картинку.

Заметив у Маруси в руке зеркальце, Надя предложила:

– Давай уберу.

– Это мне папа подарил! – важно сказала Маруся и спрятала зеркальце под подушку.

– Закрывай глазки! – только и сказала Надя.

Маруся зажмурилась, но тут же открыла глаза:

– А почему это Юрки всё еще нет?

Марусина нянька пожала плечами, но быстро спохватилась, поправила одеяло и объяснила:

– Ему нужно сделать побольше снарядов, чтоб отогнать фашистов от Москвы.

Девочка кивнула и почти сразу же засопела. Заснула.

Надя задремала, прислонившись к изголовью кроватки. Она не слышала, как пришел Юрка. Он что-то спрятал в бабушкин сундук и только после этого разбудил девушку и проводил ее домой.

<p>10</p>

Утром наконец-то пришло долгожданное письмо от отца. В почтовом ящике Надя нашла солдатский треугольник. Она тут же, на лестнице, стала его читать: «Наденька, дочка, здравствуй! Как ты? Пиши мне обо всем. Я знаю, что ты сильная и справишься со всеми трудностями. А мы обязательно отгоним немцев от Москвы. Потерпите еще немного…»

Надя продолжала читать на ходу.

В тот день она работала с особым воодушевлением. И всё у нее ладилось и спорилось. Мастер, обычно скупая на похвалы, дважды отметила ее успехи. И девушке совсем не хотелось отрываться от работы, когда в мастерскую зашла замдиректора.

– Здравствуйте, товарищи! – громогласно поприветствовала работниц Командорша. – Прошу всех послушать политинформацию.

Стало тихо.

Начальница развернула свежую газету «Правда» и начала читать:

– «От Советского информбюро. – В этом месте она сделала паузу и, убедившись в том, что все взгляды устремлены на нее, продолжила: – Героическая Красная армия на ряде участков фронта истребляет врага, выбивает его из укреплений и обращает в паническое бегство. В дни, когда наглый враг бешено рвался к Москве, двадцать восемь гвардейцев из дивизии генерала Панфилова вели бой более чем с пятьюдесятью танками врага».

– Ужас-то какой! Пятьдесят танков! – запричитала опытная швея.

– И всего двадцать восемь наших солдат! – Юля сжала руки так, что костяшки пальцев побелели.

– Тише! Дайте дослушать! – подала голос Вика.

Командорша обвела всех строгим взглядом. Швеи напряженно ждали продолжения.

– «Противотанковыми ружьями и бутылками с зажигательной смесью герои подбили несколько десятков танков. Враг не прошел! – Жестом она остановила ликование в мастерской. Помолчала. Потом – уже другим, не командным тоном – добавила: – Все панфиловцы пали смертью храбрых».

Наступила обморочная тишина.

– Все? Все до одного?.. – охнула опытная швея.

Юля уронила голову на руки и заплакала.

– Тут уж слезами не поможешь. Они выполнили свой долг. А мы должны выполнить свой. Ответим подвигу героев ударным трудом. – Замдиректора фабрики кивнула мастеру и вышла.

Юля продолжала плакать. Надя подошла, обняла подругу.

– Знаешь, я представила себе, что среди них Женя, – сквозь слезы прошептала Юля. – Он ведь сейчас там воюет.

– Мой папа тоже. – Надя сжала губы.

– И у меня брат. Старший, – всхлипнула молоденькая швея.

– У меня тоже отец, – вздохнула Вика.

– Девочки, дорогие мои! – мастер заговорила ласково и проникновенно. – Нужно надеяться и верить. А сейчас… давайте почтим память павших героев минутой молчания.

Все встали.

<p>11</p>

Вечером, как и обещала, Надя повела Юркину бабушку в поликлинику. Первое, что они почувствовали, войдя в здание, – это давно забытое тепло центрального отопления.