– Доброе утро, Павел Иванович! – бодро поприветствовала его девушка.

– Не такое уж оно и доброе, – покачал головой мужчина. – Скоро, Надюша, по радио нам будут говорить: «Гутен морген!»

– Типун вам на язык! – Надя, задохнувшись от возмущения, даже остановилась от неожиданности, но спохватилась и продолжила путь. – Старый дурак! – сказала она себе под нос.

Надя оглянулась и увидела, как сосед у мусорного бака поджигает бумажные портреты Ленина и Сталина.

<p>8</p>

Прогнозы старого интеллигента не оправдались. И в самом начале декабря продолжались оборонительные бои на подступах к Москве. Но перейти в контрнаступление войскам Красной армии пока не удавалось.

Надя по-прежнему работала швеей, а по ночам они с Юркой, когда подходила их очередь, дежурили на крыше. И всё лучше узнавали друг друга.

В свободное время Надя забегáла в гости к Синицыным. Там ей всегда были рады. У них еще сохранился небольшой запас черного чая. Настоящий чай к этому времени был у москвичей большой редкостью. Многие уже к декабрю перешли на морковный – из мелко порезанной сушеной моркови – или травяной.

Был вторник. Второе декабря. Пока женщины собирали на стол, Вася рисовал химическим карандашом самолет. На крыльях он изобразил кривые пятиконечные звезды. И губы, и пальцы мальчика стали фиолетовыми от грифеля.

Надя разделила хлеб – из своего пайка каждому по куску хлеба, тщательно собрала крошки и положила их в рот. Наташа разлила по чашкам чай.

– Знаешь, а всё не так уж плохо. Работа мне нравится. И девчонки у нас хорошие. Правда, есть одна заноза. – Надя поморщилась, вспомнив Вику.

– Такая в каждом коллективе есть. – Наташа кивнула. – Не обращай внимания. А мне очень нравится в саду работать. И свои дети под присмотром. Конечно, теперь сложнее: гулять мы детишек не выводим, нужно их всё время занимать в помещении. Но тут уж ничего не поделаешь.

– А Юрка – хороший парень. Лучше, чем кажется, – думая о своем, сказала Надя.

Наташа внимательно посмотрела на подругу, продолжая качать кроватку.

– Наверное, это плохо и неправильно, – рассуждала Надя, – ведь немцы наступают. Война какая страшная идет! Люди каждый день гибнут. Но… но я чувствую себя такой счастливой!..

– Это очень хорошо! – улыбнулась подруга. – Я вот смотрю на тебя и тоже радуюсь.

В разговор вмешался Вася, показывая маме свой рисунок:

– Мам, а я папе письмо написал!

Наташа внимательно рассмотрела самолет с кривыми звездочками, сложила его треугольником[11] и поцеловала сына в макушку.

– Молодец. Завтра отправим. – И добавила, обратившись к Наде: – Вчера от Василия письмо получили. Под Тулой он воюет.

– А от моего папы уже две недели писем нет. – Надя вздохнула и заморгала, чтобы скрыть набежавшие слезы.

– Да ты что, не знаешь, как сейчас почта работает? – И, чтобы сменить тему, Наташа добавила: – Слушай, у меня тут два платья, как раз на тебя!

– Что ты! Зачем? Не нужно!

– Они на меня всё равно уже не налезают! – Женщина распахнула шифоньер. – А ну-ка, примерь.

Надя стала с интересом разглядывать платья. Одно приложила к себе, посмотрелась в зеркало и стала поспешно стягивать с себя старое.

<p>9</p>

Если в гостях у Синицыных Надя отдыхала от трудов, то в семье Юрки она брала на себя заботу о его бабушке и сестренке. На кухне коммуналки варила суп на керосинке (магистральный газ отключили несколько месяцев тому назад). Все жильцы этой небольшой квартиры разъехались: одних эвакуировали с предприятиями, другие двинулись на восток сами.

– Спасибо тебе, Надюш! – Сегодня Анна Николаевна поднялась с кровати и, хоть и с трудом, доковыляла до кухни. – А то мы уже три дня без горячего. Совсем я плохая стала. – Она зашлась в кашле. – На свалку меня давно пора.

– Бабуль, что вы такое говорите! – всплеснула руками девушка. – Все, бывает, болеют. Я вам трáвы от кашля заварила. Вот – выпейте! – Надя налила в кружку теплый отвар.

– Где ж ты его взяла? Дорого отдала?

– У нас на антресоли нашла. У мамы там много чего полезного.

– Мама у тебя грамотная. Только уж больно строгая. Одно слово – учителка. Пишет тебе?

Надя, вздохнув, подошла к окну и прижалась лбом к запотевшему стеклу.

Бабушка снова закашлялась.

– Баб Нюр, к врачу вам надо!

Надя подала Анне Николаевне теплое питье.

– А то у врачей забот мало! Чего на меня, старуху, время тратить. Пусть вон молодых лечат.

– Не говорите так. Завтра вечером я сама с вами в поликлинику пойду.

Девушка подбросила дров в печку-буржуйку. Баба Нюра между тем задремала на диване. Юрка задерживался с работы, а Надя обещала дождаться его.

Маруся всё никак не укладывалась спать, капризничала. Тогда Надя принесла ей своего зайца, чтобы девочка скорее уснула.

– О! Какой ушастый! – восхитилась Маруся. – А ты мне его насовсем подарила?

– Нет. Только на вечер. Чтоб он тебя убаюкал.

Но Маруся не успокаивалась.

Тогда Надя достала из своей сумки сказку «Конёк-горбунок» Петра Ершова.