Старинное

Утешение Философией
Утешение Философией

 Вершина творчества Боэция — небольшое сочинение «Об утешении философией», написанное в тюрьме перед казнью. Оно теснейшими узами связано с культурой западного средневековья, а своими поэтичностью и гуманизмом сохраняет притягательную силу и для людей нашего времени. В течение многих веков «Утешение» оставалось неисчерпаемым кладезем философского познания и источником, откуда черпались силы для нравственного совершенствования и противостояния злу и насилию.В «Утешении» проза чередуется со стихами — Боэций избрал довольно редко встречающуюся в античной литературе форму сатуры, т. е. своеобразного сочетания прозы и стихов. Прозаический текст написан в форме диалога между узником и Философией, предстающей в образе богини. Поверженному и страдающему человеку не могут дать утешения Музы, стенающие вместе с ним, ибо отравой жалости к самому себе они разъедают его мужество. Утешительницей Боэция становится Философия — персонифицированная Мудрость. Она заново проводит его по лабиринтам выпавшей ему судьбы, сопрягая ее с судьбой мира и вечностью. Беседуя с Философией, Боэций от размышлений о своей участи постепенно переходит к рассмотрению природы судьбы (фортуны) — сюжет, неизменно популярный затем в средние века.

Аниций Манлий Торкват Северин Боэций

Философия / Античная литература / Образование и наука
История и миф
История и миф

Первая часть книги посвящена некоторым наиболее интересным и актуальным проблемам современного источниковедения, в том числе вопросу, что такое исторический источник и методам его исследования, обзору и характеристике важнейших источников по истории Древней Греции, влиянию мифологической традиции на греческую историографию в период ее становления, отцу истории — Геродоту и его «Истории». Вторая часть книги посвящена взаимоотношению и взаимодействию греческой мифологии с греческой историко-философской мыслью V–IV вв. до н. э. Для примера взяты первые главы I книги «Истории» Фукидида и избранные отрывки из «Тимея» и «Крития» Платона. Оба автора, отталкиваясь от мифа, идут разными путями: Фукидид восстанавливает древнейшую историю Греции, Платон же из мифа создает свой собственный миф — миф об Атлантиде, связанный с его проектами идеального государства.Книга предназначена для студентов, изучающих античную историю и археологию, а также всех интересующихся зарождением европейской исторической и философской мысли.The first part of the book deals with some of the most interesting and actual problems of modern source studies such as what is the historical source and which methods of its investigation are to be used. Besides, it surveys and characterizes the most important sources on the history of Classical Greece, reveals an influence of the mythic tradition upon the Greek historiography during a period of its formation, and considers as well Herodotus and his «History». The second part of the book is devoted to interrelations and interactions of Greek mythology with the Greek historical and philosophical thought of the 5th — 4th centuries BC. As examples of them examined are first chapters of the book I of Thucydides' «History» and selected passages from Plato's dialogues «Timaeus» and «Critias». Both the authors, making a start from myths, go further in different ways: Thucydides restores the earliest history of Greece, while Plato creates from a myth his own one — the myth of Atlantis, which is connected with his projects of the ideal city-state. The book is intended to students of Classical history and archaeology, as well as to those who are interested in the origin of the European historical and philosophical thought.

Юрий Викторович Андреев

История / Античная литература
Повесть о Горе и Злочастии, как Горе Злочастие довело молодца во иноческий чин
Повесть о Горе и Злочастии, как Горе Злочастие довело молодца во иноческий чин

ПОВЕСТЬ О ГОРЕ-ЗЛОЧАСТИИ — стихотворное произведение XVII в., сохранившееся в единственном списке XVIII в. (полное название: "Повесть о Горе и Злочастии, как Горе-Злочастие довело молотца в иноческий чин"). Повесть начинается с рассказа о первородном грехе, причем автор излагает не каноническую, а апокрифическую версию, согласно которой Адам и Ева "вкусили плода виноградного". Подобно тому как первые люди нарушили божественную заповедь, так и главный герой Повести — молодец, не послушав "учения родительского", пошел в кабак, где "упился без памяти". Нарушение запрета наказано: все одежды с героя "слуплены", а накинута на него "гунка (ветхая одежда) кабацкая", в которой он, стыдясь случившегося, идет "на чужую сторону". Он попадает там "на почестей" пир, ему сочувствуют и дают мудрые наставления, молодец снова нажил себе "живота больше старого, присмотрил невесту себе по обычаю". Но тут, на пиру, он изрек "слово похвальное", которое и подслушало Горе. Привязавшись к нему, являясь во сне, оно убеждает отказаться от невесты и пропить свои "животы". Молодец последовал его советам, снова "скинул он платье гостиное, надевал он гунку кабацкую". Попытки молодца избавиться от страшного спутника, по совету добрых людей, явиться с раскаянием к родителям ни к чему не приводят. Горе предупреждает: "Хотя кинься во птицы воздушные, хотя в синее море ты пойдешь рыбою, я с тобою пойду под руку под правую". Наконец молодец нашел "спасенный путь" и постригся в монастыре, "а Горе у святых ворот оставается, к молодцу впредь не привяжется".Д. С. Лихачев характеризовал Повесть как "явление небывалое, из ряда вон выходящее в древней русской литературе, всегда суровой в осуждении грешников, всегда прямолинейной в различении добра и зла. Впервые в русской литературе участием автора пользуется человек, нарушивший житейскую мораль общества, лишенный родительского благословения", "впервые… с такой силою и проникновенностью была раскрыта внутренняя жизнь человека, с таким драматизмом рисовалась судьба падшего человека".В Повести нет реалий, которые позволили бы ее точно датировать, но очевидно, что главный герой — человек XVII в., "бунташной" эпохи, когда ломался традиционный уклад жизни. Повесть возникла на стыке фольклорной и книжной традиции; ее "питательной средой" были, с одной стороны, народные песни о Горе, а с другой — книжные "покаянные стихи" и апокрифы. Но на основе этих традиций автор создал новаторское произведение, и в русскую литературу "в гунке кабацкой" вошел герой греховный, но вызывающий сострадание.

Автор неизвестен -- Древнерусская литература

Древнерусская литература / Древние книги