Читаем Жатва Дракона полностью

Жизнь богатых продолжалась, как если бы в мире не было никакой опасности. Светские дамы выходили из своих лимузинов перед ювелирными магазинами на улице де-ля-Пэ, опускаясь на каблуки высотой в десять сантиметров. Вместо того, чтобы думать о войне или мире, они думали о синих мехах лисы и подходящих к ним красках для волос, зеленых румянах, фиолетовой помаде и наборах духов с фантастическими названиями. Ночь удовольствия была важнее, чем честь их страны, и приглашение к шикарной интрижке вызывала большую озабоченность, чем мир во всём мире.

Марселина Дэтаз, дочь известного живописца и профессиональной красавицы, никогда не беспокоилась о своем социальном положении в Париже. Она танцевала в одном из дорогих ночных заведений с неизменными аплодисментами. Но когда Ланни позвонил ей по телефону, то услышал душевное страдание в ее голосе. – "О, скажи мне, будет ли война?"

"Никто не может сказать", – ответил он. – "Еще неизвестно". Он подумал, в первый раз за двадцать два года жизни на земле своей сестры она проявляла интерес к вопросу общей озабоченности.

Но нет, дело было не в этом. – "О, Ланни, если Оскар уедет, то мне тоже придется уехать, я просто не собираюсь терять его".

"Но, дорогая", – возразил он, – "если будет война, его вызовут на фронт, и ты не будешь его видеть в любом случае".

– Он может получить отпуск, и, конечно, не может быть большой войны с Польшей!

Ланни подумал, что дело достаточно серьезно, и надо пойти к ней. В её элегантной, но как-то чрезмерно обставленной квартире он объяснил: "Если будет война, это будет война Британии и Франции против Германии, и она может длиться долго. Если ты уедешь в Берлин, то не сможешь вернуться во Францию, возможно, в течение многих лет".

– Оскар заверяет меня, что я могу получить ангажемент на танцы в Берлине.

– В этом я не сомневаюсь, но это будет восприниматься как политическая позиция, и тебя будут ненавидеть в Париже, и тебе не разрешат вернуться. Ты заклеймишь себя как нацистка.

Она с изумлением уставилась на него своими прекрасными карими глазами. – "Что за чушь, Ланни! Никто не ненавидит нацистов. По крайней мере те, кто что-то значит".

"Это может быть правдой сегодня, но всё изменится мгновенно, если будет война. Поверь мне, я видел ее в последний раз, и я знаю, что когда люди начинают воевать, они ненавидят друг друга. А как еще они могут сражаться? Совершаются жестокости или, во всяком случае, о них говорят и в них верят". – Он должен был быть осторожным, поскольку он мог быть уверен, что то, что он сказал, будет сообщено Оскару фон Герценбергу, возможно, ёщё до того, как сядет солнце. Она была одета в прекрасный персиковый пеньюар, ее волосы были убраны, а на ее лицо нанесена косметика, поэтому он догадался, что она ожидает визит. "Слушай, дорогая", – сказал он, ласково, потому что она была его "маленькой сестрой", и он учил ее танцевать одновременно, когда она училась ходить. – "Я американец, и независимо от моих чувств, я намереваюсь оставаться нейтральным в войне, если она начнётся. Ты наполовину американка, и будет разумно, если ты выдвинешь эту половину на первый план в это несчастливое время. Если ты уедешь в Германию, то это будет воспринято как отречение от Франции, и ты не сможешь получить ангажемент в этой стране, по крайней мере, в течение десяти лет. Ты не будешь счастлива в Германии. Они разные люди, и у них будут непростые времена, которых они не ожидают".

Он сделал всё, что смог. И он увидел, что это не принесет пользы. Марселина всегда поступало по-своему. Так ее воспитали, и со времени ее несчастного брака она стала неуступчивой. Она по-настоящему не любила этого сына прусского аристократа. Она была в восторге от него. Из-за его высокого положения, его изысканного отношения к ней и высокомерного к другим, и чувства силы, которая исходила от него. Он был нацистом, и нацисты поднимались, они собирались править миром. Милая, веселая, своевольная дочь удовольствий Марселина собиралась быть одной из фавориток при дворе, Помпадур или дю Барри.

"Он просил тебя выйти за него замуж?" – спросил собеседник.

– Mon dieu, нет! Я бы не согласилась, если бы он это сделал. Я хочу быть свободной, и никто не собирается связывать меня.

XIII

Привлекательная и смышлёная дочь барона Шнейдера была замужем за человеком, который активно работал в обширных делах своего тестя и с которым Ланни встречался во времена "мистера Ирма Барнс". Сейчас он арендовал дворец герцога де Белломона и нырнул всей головой в социальное плавание. Теперь дочь хотела, чтобы Ланни присоединился к ним на приёме, который они давали в ультрамодном отеле Трианон Палас в Версале. "Там будет Tout le monde⁵⁵", – заявила она. После чего Ланни рассказал ей любимую историю своего друга Софи де ля Туретт. Президент ее скобяной компании в Цинциннати привез свою новую жену на Мыс в медовый месяц, и эта леди имела социальные устремления и хотела знать людей, занимающих важное положение. Очень серьезно она спросила: "Кто такая Тула Мод?"