Читаем Жатва Дракона полностью

Фюрер хотел узнать о целой группе англичан. Например, лорд Бивербрук. Он был таким горячим другом Германии, а теперь он, казалось, становится индифферентным. Ланни рассказал, что он сказал на Ривьере. А потом Лотиан. Он тоже, казалось, ослабел в своих симпатиях. Ланни объяснил, что этот благородный лорд был последователем движения "Сайентистская церковь", поэтому его образ пацифизма отличался от нацистского. А потом французы. Кто из них заставил выгнать Абеца? Что французы не понимали, что это был фактически актом войны? Что заставило это сделать Даладье, и что еще важнее, какую роль сыграла мадам де Круссоль? И Рейно и его благородная леди, мадам де Партес, эти проклятые аристократические шлюхи, которые слишком много говорят о политике, и это был один из признаков распада Франции. Ланни без труда с этим согласился.

IV

Все это время там были два Ланни Бэдда. Один вежливый лектор по международным интригам, а другой дрожащий бедняга, думающий: "Сеанс длится долго, и что это значит?" Он воображал входящих Рудольфа Гесса, или, может быть, Генриха Гиммлера, которые могли бы сказать: "Мы узнали, что эта женщина, которую привел в ваш дом герр Бэдд, является известной антинацистской преступницей!" Или, может быть, не совсем так плохо, но достаточно плохо: "Эта женщина отъявленная мошенница, чьи духи не знают, что Адольф Вагнер и Карл Хаусхофер живые!" Действительно, этого было достаточно, чтобы создать случай шизофрении и расщепить личность словно топором.

Но нет, всё было хорошо спланировано, и сюрпризы были другого рода. Заместитель фюрера вошел, быстро шагая, но не забывая о своих манерах, дожидаясь, пока его великий учитель задаст вопрос: "Also, was gibt's?" Ади обратился к своему бывшему секретарю по-братски, и Руди был единственным человеком, которого когда-либо слышал Ланни, обращавшийся к фюреру фамильярно на ты.

"Merkwürdig!" – воскликнул другой. – "Герр Бэдд прав, у этой женщины действительно есть дар".

– Ну, расскажи нам об этом.

Руди начал, говоря по-немецки для фюрера. – "Пришел дух, который назвал себя Фрицем, он сказал, что он был одним из охранников в Ландсберге. Он думал, что я его не запомню, но, по сути, до того, как он закончил, я начал вспоминать его. Ланни, ты уверен, что никогда не рассказывал мисс Джонс о Ландсберге?"

"Я был очень осторожным", – ответил Ланни. – "Я хотел, чтобы это было настоящим испытанием, как для меня, так и для вас".

– Было очень любопытно. Контроль - старый негр, бывший раб из Виргинии, которого звали дядя Цицерон. Они называли рабов такими именами, я полагаю, из-за озорства. Он не знал ни одного слова по-немецки, а Фриц пытался говорить с ним по-английски, из этого ничего не вышло. Затем Фриц привёл другого духа, который переводил для него, поэтому все проходило довольно медленно. Человек описал комнату, в которой мы работали, и стол, за которым я сидел, и как фюрер вел себя и как я вел себя. Это было действительно поразительно. Некоторые детали не были такими, какие можно было бы ожидать. Я знаю, что когда меня приговорили к крепости, я думал, что меня поместят в камеру. И я, конечно же, не ожидал такой яркой солнечной комнаты с хорошей постелью в ней. Фриц сказал, что он приносил нам еду несколько раз, когда обычные надзиратели были в отъезде. Он рассказал, что он приносил, и то, что вы сказали, и что я сказал. Это было очень странно, услышав это из уст женщины, которая приехала из Нью-Йорка. Женщина, кстати, прелестно выглядит. Что она из себя представляет?

Это к Ланни. Но фюрер приказал: "Рассказывай о духе. Что еще?"

– Одна очень любопытная вещь. Он сказал, что несколько раз возвращался в эти коридоры, но его видели. И это испугало людей, так что, возможно, было бы лучше, если бы он больше не приходил. Я сказал ему прийти. У меня на страже были люди, и если бы его видели, то это было бы сразу сообщено мне.

– Он упомянул других людей?

– Он сказал, что знает Эберхардта и Рейнаха, но они не появлялись. Я попросил его привести других немцев, чтобы поговорить со мной, и он сказал, что там был достойный старый джентльмен, которого он описал подробно. Это был барон фон Зинцоллерн, и он говорил с контролем. Его английский был лучше, и я мог заметить разницу даже через голос старого негра. Знали ли вы Зинцоллерна в Мюнхене?

"Возможно, я случайно встречал его", – ответил фюрер. – "Он не интересовался политикой и скупился на свои деньги, или, возможно, у него не было столько, сколько он хотел, чтобы люди думали".