Читаем Запретные слова полностью

Очевидно, что изменения в сфере обсценной лексики распространяются не только на состав обсценных слов, но и на особенности произношения и, соответственно, написания. Как уже было сказано ранее, с конца 90-х годов XX века идиомы на хуй и по хую / по хуй в произношении переходят в фонетические формы нах и пох. Одновременно это оказывается способом эвфемизации, позволяющим в разговоре избежать произнесения нехорошего слова хуй.

Стяжение идиомы в одно фонетическое слово имеет для формы пох определенные грамматические последствия. В некоторых контекстах эта форма приобретает управление с предлогом на, что не свойственно идиоме на хуй (фраза мне по хуй на него нарушает правила грамматики даже в некодифицированном русском матерном).

Весьма вероятно, что носители языка связывают форму пох с глаголами типа плевать на кого-либо / что-либо, посрать на кого-либо/что-либо и подобными, что способствует переносу модели управления по аналогии.

Сокращенный вариант идиомы на хуй — нах — претерпевает на наших глазах дальнейшую редукцию, превращаясь в на, что провоцирует игровые употребления.

Если игровая часть предшествующего примера связана с аллитерацией форм Сталина — устали на, то следующий пример более изящен в том отношении, что порождает коммуникативную неудачу. Непонимание в телефонном разговоре возникает из-за омофонии — совпадения слов и словосочетаний по звучанию.

Поскольку паузы между словами в обычном разговоре отсутствуют, то аллё-на звучит как имя собственное Алена, а словосочетание я-на адресат, не практикующий эвфемизм на в смысле на хуй, слышит как Яна.

Одно из характерных новшеств в сфере обсценной лексики — изменение категориальной принадлежности слов (переход из одной части речи в другую). Так, глагол ебать в определенных контекстах стал употребляться в функции междометия. Приведем пример.