Читаем За границами легенд полностью

— Ну, извиняй, что помешал! — добавил мой сын по-простому, взмахнув рукой в прощальном жесте, как это обычно делают люди, — Я шёл, шёл, вдруг слышу: музыка играет. Красиво. Ну, я и подошёл послушать. А ты так увлёкся, что ничего не замечал.

Спросил как бы между прочим:

— Не хочешь поблагодарить меня твоей игрой на флейте? Если тебе понравилась моя мелодия?

Молодой мужчина замер в нерешительности.

Он ли это? Или только лишь мой сбывшийся сон? Первый светлый сон о моём первенце, увидеть который я даже не мечтал? Или… я всё-таки вижу моего сына наяву?! Узнал ли меня? Зачем подошёл? Если это Кан, не боится ли, что узнаю его по игре? Если это Кан… если он…

— Ну, куда нам до умелых эльфов! — усмехнулся молодой мужчина, — Играем только по-простому.

— Сыграй, как тебе нравится, — как ни старался, мой голос дрогнул.

— Ну, ладно тогда, — сказал он вдруг неуверенно.

И флейту всё-таки достал. И как-то пристально взглянул на меня. Я притворился, будто ничего не подозреваю. Пусть думает, что уже слишком давно всё было. Лет тридцать утекло.

Или… он пришёл, чтобы меня убить? Ведь он же не знает, кто его отец!

А впрочем… если он пришёл, чтобы меня убить — пускай. Я устал. Я уже слишком сильноу стал от всего. И я раз за разом малодушно мечтаю сбежать.

Кан сыграл мне несколько мелодий, человеческих, простых, но завораживающих своей певучестью и надеждой. Сын, что… ободрить меня захотел?! Я с таким страшным выражением лица тут сидел? Или моя мелодия слишком отчаянно кричала вместо моих уст, выпуская страх и боль из глубины моей души?.. Или эта невидимая связь, которая, как говорят легенды, никогда никуда не исчезает? Я мечтал о помощи — и он вдруг почему-то пришёл…

Но… он забыл меня? Забыл моё лицо совсем? Я ведь даже уши свои не скрывал, заострённые сверху. Ясно же чтоя эльф. Или он не забыл, а всего лишь притворялся? Хотел уйти неузнанным? Хотел напасть неожиданно? Но… для чего играть мне светлую мелодию тогда? Да и… разве светлые мелодии, по настоящему светлые мелодии, могут звучать из грязной души? От того, кто пришёл со злыми намерениями?

Но… он не напал на меня. Даже не попытался. Сыграл. Светлую, красивую мелодию. Он восхитительно играл, даже при том, что это были человеческие мелодии.

А потом мы распрощались как ни в чём ни бывало. Как чужие, случайно встретившиеся в каком-то незначительном месте. Сын ушёл, а я едва удержался, чтобы не посмотреть ему вслед.

Может быть, Кан боялся быть узнанным и пойманным. Да, он точно понимал, что его ждёт страшное наказание за разрушение дворца, если его поймают. Мог бы и предположить, что я видел его в тот день или серьёзно изучал все следы на месте дворца и догадки ищущих его магов. Но всё же почему-то подошёл так близко, сыграл для меня… Может быть, и сам не понял, как пришёл ко мне в ответ на мои молитвы…

Мой сын… Он был достаточно смел и добросердечен, чтобы в таких обстоятельствах рискнуть подойти ко мне. Я не знаю, как он жил эти три десятка лет там, в мире людей. Но этого его поступка достаточно, чтобы понять, каким достойным мужчиной он стал. Кан сам вырос таким. В этом нет моей заслуги. Он только один был… он сам… А я… я думал только о своём благополучии. А он умел думать о других. Пожалуй, я даже рад, что Тэл спрятала его от меня. Чему бы я смог его научить?..

Я так и не кинулся вслед за ним. Я не мог ничего ему рассказать. Только гладил треснутый каэрым.

Если честно, я даже боялся догнать и спросить. Может быть, всё-таки не он… А так у меня будет хотя бы надежда, хотя бы память о том, как юноша, похожий на моего сына, играл для меня, пытаясь меня подбодрить.

А может, я просто не знал, что ещё ему сказать. Мог только отпустить, пожелав, чтобы его никогда не нашли. Чтобы среди людей он стал счастливым.

Но теперь у меня была надежда.

Крепко прижав к себе инструмент, поднялся. Что там будет в будущем, мне не известно. Но меня ждёт мой народ. Я должен позаботиться о моём народе. О моей дочери. О том единственном ребёнке, который остался возле меня. Пока ещё есть надежда отвоевать у её ненависти и обид хотя бы кусочек её души для меня. Зарёна… Для кого-то она станет огнём заката, для кого-то — нежной надеждой зари. А этот день и оборванную мелодию я надёжно спрячу в своём сердце… И снова улыбка будет на моём лице. Спокойная улыбка, за которой скрываются вся бездна, весь мрак, вся боль и всё одиночество моей души.

Храни тебя моё благословение, Кан! Я буду молиться, чтобы тебя никогда не нашли!

Вздрогнул от снова накативших на меня воспоминаний.