Читаем Взрыв! (СИ) полностью

— Я — оборотень. Это факт. Я согласен быть твоей домашней зверушкой. Но ты никогда не заставишь меня есть с рук. Так кормила меня только мать. Понял?!

Глаза полыхали красной медью, слова вылетали плевками из судорожно сжавшейся глотки в лицо капитана.

— Ты понял?!

Лис перемахнул через столик, метнулся к лестнице и, толкнув остановившуюся на нижней ступеньке изумленную Шанди, взлетел на верхнюю площадку.

Лифт закрылся.

Футляр с флюшкой остался забыт возле перил.

— Что??? — филирийка наклонилась за оброненным блокнотом. — Какие оборотни?! Это все сказки…

Она посмотрела на Эйю, та изумленно пожала плечами, затем — на капитана.

— Сам недавно выяснил, что не сказки. Обыкновенные лисы-оборотни, просто привыкли прятаться ото всех и вся, — он поднял футляр. — Возможно, поэтому нервные и кусаются… — последние слова риконт пробормотал себе под нос, поднимаясь по лестнице.

— Эйя, ты что-нибудь понимаешь?..

— Нет…

Лисенок сидел в каюте, его колотило. Он вспомнил тот день, когда нашел маму…

Привычный звук открывающейся двери заставил его оскалиться.

— Ты забыл, — капитан поставил футляр радом с пустой койкой.

Он смотрел на оборотня, лицо казалось вырезанным из камня.

— Ты, наверное, удивишься, если я скажу, что меня тоже рожала мать, — в голосе ирония, но взгляд ничего не выражает. — Я знаю, ты винишь мой народ во всех бедах, приключившихся с твоим… А теперь подумай, Тору: мои предки понятия не имели о существовании лис-оборотней, они не знали, что Хонсю — ваш единственный дом. Может, вы слишком долго и слишком хорошо прятались?

Он смотрел, не мигая — глаза потемнели, превратившись в темно-зеленые омуты.

— Расскажи мне о своей матери, — капитан присел напротив, лицо немного смягчилось.

— У нас нет коннектов, — Лис чуть успокоился, — поэтому детей обучают родители и старейшины. Как рассказывала мама, на Хонсю мы жили небольшими деревнями, выращивали кур, с катеров, переделанных под ручное управление, ловили рыбу в море. Ты не поверишь, но многие держали небольшие лавки, где торговали ароматическими маслами. И денежка идет, и запах маскируется.

Он улыбнулся и продолжил:

— Моя семья уже давно жила на Гавайях, когда бабушка подружилась с одной homo sum, и та сначала научила ее делать местные десерты, а потом печь торты. Мама рассказывала, как они вместе приходили к этой женщине и, выключив повара-андроида, часами колдовали на кухне.

К удивлению Лисенка его слушали очень внимательно: на изуродованной стороне лица капитана читалось сочувствие; взгляд перестал сковывать. Риконт расслабленно прислонился к стене и ободряюще кивнул — продолжай.

— Не знаю, почему эта homo sum была так привязана к бабушке. Возможно, запах сыграл свою роль, и она испытывала к ней какие-то чувства… — оборотень снова замолчал.

Он взял подушку, обхватил ее руками, вздохнул:

— Мама стала им помогать, и женщина ее очень хвалила, говорила: «Ты достойна работать при дворе»… Когда мама вышла за отца, она пекла дома на заказ — небольшое количество сладостей покупала у нее та самая homo sum и ее знакомые. Отец ловил рыбу. Я его почти не помню… Кажется, его катер попал в шторм и затонул. Я слышал разговор… — Лис стиснул подушку. — Как мама попала в Императорскую кондитерскую, я не знаю… Она приносила оттуда разные вкусняшки и давала мне по кусочку перед сном. Однажды она не вернулась домой. Бабушка привела девчонку-кетцунэ — присмотреть за мной, а сама исчезла на три дня… Наверное, искала вместе с другими лисами мою мать… А нашел я… ее выбросило море. На пляж, где мы с пацанами занимались всякой фигней, за валунами. Она лежала голая лицом вниз. Я узнал ее по браслету в виде согнутого в кольцо лисьего хвоста… Мама носила его на левой руке.

В тот день он кричал так, что друзья побоялись к нему подойти и позвали молодую кетцунэ, которая силой утащила воющего и кусающегося Тору домой. Вечером того же дня измученная вконец бабушка отправила их обоих в трюме идущего в Кобе круизного лайнера к папе-Акихито.

— …Без понятия, как ей это удалось. Может быть, она кого-то подкупила… Иногда мы способны проявлять чудеса изобретательности. Я тогда был совсем мелкий, почти ни фига не помню, — голос усталый, мутно-желтые глаза смотрят куда-то поверх головы капитана.

— Прости.

Риконт встал с койки и опустился на колени перед вцепившимся в подушку оборотнем. Зябко поведя плечами, Лисенок отложил ее в сторону и протянул капитану раскрытую ладонь:

— Давай.

— Что тебе дать? — осторожно взяв тонкую кисть, Лейв прикоснулся губами к запястью.

— «Звездную пыль». Ты ведь принес ее? — взгляд снова вспыхивает красной медью. — Она… заставляет желать и глушит боль.

Лис смотрел на покрывающие макушку короткие белые волосы, на широкие склоненные плечи. Громадная фигура капитана у его ног сейчас пугала сильнее, чем когда тот словно котят швырял близнецов поочередно о стены корабельного коридора. Риконт поднял глаза.

— Не хочешь попробовать без допинга?