Читаем Взрыв! (СИ) полностью

…Лис почувствовал, что с него стаскивают одеяло, попытался снова нырнуть в тепло, ухватившись за краешек ткани, но тот был безжалостно вырван из рук:

— А?..

На противоположной койке: причесанный, гладковыбритый, застегнутый на все пуговицы, свежий как утренний бриз сидел капитан. Небрежно брошенное одеяло валялось рядом с безукоризненно блестящими сапогами.

— Твоя вахта через одиннадцать минут, — он кивнул в сторону панели Мэри-Сью. — Или ты думаешь, что я снова лягу в «гроб» вместо тебя?

Серебристые искры вспыхивали на зеленой радужке крохотными звездами, все лицо улыбалось, только рассеченные слева губы чуть кривились.

Лисенок сел на постели. События вчерашней ночи всплывали перед глазами одно за другим, а засохшие пятна на простыне доказывали их абсолютную достоверность.

«До вахты десять минут по Земле», — сообщила Мэри бархатным голосом.

Сколько же он проспал??? По расписанию за ним и Шанди наступает очередь близнецов, дальше фрегат пилотируют циркачи… Двенадцать часов?! Ровно столько он дрых без задних лап…

— Я… Просто оборотни… — он отчаянно пытался собрать недопроснувшиеся извилины в кучу и заставить их выдать разумное объяснение вальяжно расположившемуся на противоположной койке риконту. — На кетцунэ и генко сильно сказывается их вторая натура. Ведь когда хищники не охотятся, не заботятся о потомстве и не спариваются, они спят. Просто берегут силы.

«До вахты пять минут по Земле», — проклятая Сьюха была неумолима.

«Какого фига лысого кэп включил микрофон!»

Нервно тявкнув, Лис, как был (голышом) понесся в душевую. К несчастью, задница оказавшаяся в пределах досягаемости капитанской лапищи, схлопотала смачный шлепок, придавший ее владельцу столь изрядное ускорение, что дверь едва успела отъехать в сторону.

— Насчет спаривания мы с тобой потом поговорим, — донесся до его ушей насмешливый голос.

Кое-как помывшись и обсохнув под теплыми струями воздуха, Лисенок натянул одноразовое белье и, споткнувшись по дороге о скомканное одеяло, нырнул в «гроб». Успел…

Шесть часов спустя он вылез наружу. Капитана в каюте не было, видимо, ушел пока Лис вел корабль. Оборотень вспомнил его последнюю фразу… что ж, если риконт заявится к нему со «звездной пылью», то пусть трахает. Отличная дурь: действует одновременно как обезболивающее и афродизиак; помогает забыться…

Ты помнишь, чьи руки вырвали тебя из кошмара, Лисенок?

Живые сильные руки, а не «звездная пыль»…

Он медленно оделся. Интерком молчал — капитан не вызывал его в кают-компанию. Странно.

— Тору, почему ты до сих пор не спустился? Быстро сюда, — «матюгальник» ожил.

«Помяни черта, и он здесь» — вспомнилась Лису древняя поговорка. Закинув на плечо футляр, он вышел в коридор. По крайней мере, внизу его ждет вкусная еда. Это утешало.

Он остановился на верхней площадке. Оторвавшись от очередного пасьянса, Эйя приветливо улыбнулась и, заправив за ухо бронзовую прядь, вернулась к прерванному занятию; не обращая на оборотня ни малейшего внимания, капитан задумчиво бросал рыбкам корм. Финна и Шанди нигде не было видно.

Лисенок спустился вниз, пристроил возле лестничных перил флюшку; бросив взгляд в сторону риконта, опустился на подушку рядом со столиком и стал набивать рот чем-то похожим на копченого угря. Есть хотелось зверски. Утолив первый голод, он принюхался: корица, ваниль, кардамон… Снова знакомые запахи. Оборотень слышал их в тот день, когда первый раз пришел в кают-компанию. Тогда он решил, что это галлюцинация — потому что слишком напоминало о маме… Но сегодня ароматы кондитерской были вполне реальны. Они исходили от блюда со всевозможной сладкой выпечкой, которое он поначалу не заметил.

— Попробуй, это приготовлено по земным рецептам.

Спокойный голос над ухом напугал Лисенка хуже ёкая. Видимо, риконты могут не только проходить через ноль-порталы, но и передвигаться по комнате, нарушая все законы физики. Даже чуткий слух оборотня не помогает!

— Да… Спасибо.

Капитан присел рядом, рука, на мгновение задержавшись над блюдом, ухватила небольшое розовое печенье.

— Это макаруни. Ты ел их дома, в Кобе?

Печенюшка пахла клубникой и ванилью, с легкой примесью горького миндаля. Папа-Акихито не мог себе позволить такие сладости даже по праздникам. Ко дню цветения сакуры он собственноручно готовил «Сао-химе» — их нежный цвет и форма создавали неуловимо-легкое ощущение ожидания грядущей весны.

Макаруни иногда приносила мама, она работала в кондитерской Императорской резиденции на острове Гавайи, где женщины делали разнообразные десерты для Его Величества и многочисленных придворных. Использование поваров-андроидов на дворцовых кухнях не допускалось. Мама доставала по одному печенью из маленькой коробочки каждый вечер, и Лисенок, усталый, набегавшийся с приятелями за день по пляжу выхватывал его губами из белоснежных пальцев…

Сейчас он смотрел на протянутую руку: печенька в ней казалась совсем крошечной.

Боль воспоминаний о прошлом смешивалась с горечью настоящего, они превращались в вязкий комок на мгновение перекрывший дыхание.