Читаем Время бабочек полностью

Тогда Деде призналась, что действительно знает, где живет Лио Моралес. В последний раз, когда она была в столице, кто-то из знакомых указал ей на его дом. Комфортабельное бунгало находилось всего в нескольких кварталах от того места, где когда-то стоял огромный, похожий на свадебный торт дворец диктатора, который давно уже сожгла толпа.

– Так какое сообщение ты хотела бы ему передать? – спросила Деде как можно более буднично.

– Сообщение? – подняла удивленные глаза Мину. – Я просто хотела поприветствовать его и сказать, что мама много о нем думала.

– Я тоже, – сказала Деде, а потом добавила: – Скажи ему, что я тоже передаю привет.

* * *

– Так когда у вас начались неприятности? – голос интервьюерши переносит Деде в настоящее. Деде снова с тревогой отмечает, что дамочка словно прочитала ее мысли.

– Какие неприятности? – переспрашивает она с некоторой резкостью в голосе. Какие бы чувства она ни испытывала к Лио, они никогда не доставляли никому никаких неприятностей, даже ей самой. Об этом она позаботилась.

– Я имею в виду неприятности с режимом. Когда они начались? – Женщина говорила мягко, будто заранее просила прощения за то, что лезет не в свое дело.

– У меня мысли путаются, – извиняется Деде. Она чувствует себя плохо, когда не может исполнить то, что считает своей обязанностью. Быть хранительницей прекрасного и ужасного прошлого. Это невозможная задача, невозможная! В конце концов, ей одной выпало управлять ужасным и прекрасным настоящим.

– Если вы устали, мы можем прерваться, – предлагает женщина.

Деде отклоняет предложение:

– Я просто унеслась мыслями в те дни. Знаете, все говорят, что наши неприятно сти начались со стычки Минервы с Трухильо на балу в честь Дня открытия Америки. Но дело в том, что Минерва накликала на нас неприятности раньше, за два или три года до этого. У нас был друг, довольно радикальный молодой человек. Вы наверняка слышали о нем, его звали Вирхилио Моралес.

Дамочка щурится, будто пытаясь разглядеть человека на большом удалении.

– Нет, не думаю, чтобы когда-либо читала о нем.

– Его столько раз выгоняли из страны, что учебники истории за ним не поспевали! В сорок седьмом он на пару лет вернулся из изгнания. Трухильо тогда объявил, что у нас будет свободная страна – прямо как у гринго, которых он пытался задобрить. Мы все знали, что это просто спектакль, но Лио – так мы его называли – вероятно, на какое-то время увлекся этой идеей. Как бы там ни было, у него в здешних местах жила семья, так что в течение этих двух лет мы с ним постоянно общались, прежде чем ему пришлось снова покинуть страну.

– Так он был близким другом Минервы?

Сердце у Деде начинает биться чаще.

– Он был и моим близким другом, и моих сестер тоже!

Ну вот, она это сказала… Так почему ей не стало от этого легче? Бороться с мертвой сестрой из-за кавалера, кто бы мог подумать!

– Но почему эта дружба положила начало неприятностям? – женщина с любопытством склоняет голову.

– Потому что Лио показал нам реальную возможность борьбы с режимом. Я думаю, встретив его, Минерва изменилась навсегда.

«Да и я тоже», – добавляет Деде про себя. Да, спустя много лет после того, как она в последний раз видела Лио, она чувствовала глубокий след, который он оставил в ее голове и сердце. Каждый раз, сталкиваясь с какой-нибудь безумной выходкой режима, она чувствовала на себе его грустный спокойный взгляд, обвиняющий ее в том, что она сдалась.

– Как пишется его имя? – Интервьюерша достала небольшой блокнот и рисует невидимые круги, пытаясь возродить к жизни непишущую ручку. – Я поищу информацию о нем.

– Я расскажу вам о нем все, что вспомню, – предлагает Деде, мечтательно разглаживая подол юбки. Она делает глубокий вдох, точно так же, как, по словам Мину, делает Фела, перед тем как сестры вселяются в ее тело, используя ее старушечий голос, чтобы раздавать свои поручения.

* * *

Она вспоминает жаркий влажный день в начале того года, когда она вышла замуж. Они с Минервой в магазине составляют опись товаров. Минерва стоит на табурете, пересчитывая банки, то и дело исправляясь и добавляя «примерно», когда Деде повторяет число, прежде чем внести его в опись. Обычно Деде не выносит такой небрежности. Но сегодня ей не терпится поскорее закончить, чтобы они могли закрыть магазин и поехать к дяде Пепе, где по вечерам собирались поиграть в волейбол молодые люди.

Там будет ее кузен Хаймито. Они знают друг друга всю жизнь, матери сводили и дразнили их с тех самых пор, когда во время семейных сборищ их еще младенцами сажали в один манеж. Но за последние несколько недель что-то начало меняться. Все, что когда-то раздражало Деде в ее избалованном болтливом кузене, теперь, похоже, наоборот, заставляло ее сердце биться чаще. Раньше дурацкие намеки их с Хаймито матерей она считала назойливым вмешательством взрослых в то, что их не касается, теперь казалось, что они просто предсказывали судьбу. Если она выйдет за Хаймито, то продолжит жить той жизнью, которой всегда была вполне довольна.