Читаем Возвращение самурая полностью

Был и еще один пункт, который не вошел в вариант, представленный Центру, но был очень важен для самого Василия. Он гласил:

* * *

Прежде всего надлежало снова напомнить о себе в Русской православной миссии: именно там продолжали хранить сведения о былых выпускниках токийской семинарии.

Существовало еще одно важное для Василия дело, которое надо было уладить по христианским законам. В миссии внимательно выслушали его исповедь и согласились, что свидетельство о расторжении церковного брака с безвестно исчезнувшей супругой Анной Ощепковой, выданное в Харбине, следует считать подлинным. Что касается документа о новом венчании, полученного без совершения должного обряда, якобы из соображений деловой спешки, то следует признать его недействительным и понести за получение оного и незаконное сожительство обоим Ощепковым церковное покаяние и епитимью, только после соблюдения которых может пойти речь о таинстве нового брака.

– Я не понимаю, зачем ты вообще поднял все это, – горячилась Маша, узнав о решении отцов Церкви. – Ведь документы у нас в полном порядке. По ним мы законные муж и жена. А если вся эта история выйдет за пределы миссии? Это же может привлечь к нам совсем ненужное внимание и помешать нашей работе!

Воспитанная в семье профессиональных революционеров, она привыкла так же, как родители, по меньшей мере равнодушно относиться ко всему, что связано с религией. Но всмотревшись в серьезное и опечаленное лицо мужа, она махнула рукой:

– Ну если уж тебе непременно нужно обвести меня вокруг аналоя, пусть так и будет. Только знай – я и без этого люблю тебя ничуть не меньше.

Их настоящее венчание совершилось через некоторое время в церкви при миссии, без публики и без особой торжественности. Это желание молодых было понятно, учитывая обстоятельства их брака и то, что они еще не успели обзавестись друзьями в чужой стране.

Первые знакомства были чисто служебными: кинофирма «Вести» нуждалась в рекламе своей продукции. Василий дал объявление в прессе, в котором подчеркнул, что плата за хорошие рекламные ролики будет достаточно высокой. Вездесущие фотографы работали не только на рекламу, и вскоре, благодаря их тесным связям с прессой, Василий стал в курсе самых разнообразных новостей, из которых можно было отобрать и кое-что полезное.

Впрочем, скоро оказалось, что и друзья, или, точнее сказать, хорошие знакомые, у Василия здесь сохранились. Бывшие семинаристы служили теперь в министерствах иностранных и внутренних дел, работали в прессе. По странному совпадению трое из бывших товарищей по семинарии служили в полиции.

Первым удалось отыскать полицейского Джиро Сиратори. Встретил Сиратори былого однокашника слегка настороженно: все-таки иностранец… Но годы обучения в семинарии не прошли даром: несмотря на положенное по нынешней службе неприязненное отношение к каждому, кто не японец, Джиро помнил общие для всех семинарские спальни и добрую благословляющую руку владыки Николая, которая без различия касалась всех стриженых «молодцовских» голов. Васири-сан был из того, в общем-то, счастливого прошлого, где не надо было ни за кем следить и никого подсиживать. Поэтому после минутной заминки разговорились, а расставаясь, пообещали друг другу не терять один другого из виду. Причем оба прекрасно понимали, что это может случиться не только по их взаимному желанию, служба есть служба: прикажут – и будешь следить за родной матушкой, не то что за бывшим одноклассником.

Так вышло и с Ютакэ Рискэ: того и разыскивать не пришлось – сам заявился в пансион Шмидта, однако в удобном месте, убедившись, что их никто не слышит, честно рассказал, что с момента приезда Васири-сан и его жены в Токио за ними установлено наружное наблюдение.

– Так будет продолжаться всего три недели, – успокоил Рискэ. – Потом тебя только станет изредка навещать кто-нибудь из наших. Ну и, конечно, прислуга пансиона доложит, если заметит что-нибудь, по ее мнению, подозрительное…

Василий рассказал обо всем этом жене, однако, как ни возмущалась Маша, пришлось с этим смириться. Зато через три недели Василия ждал настоящий сюрприз.

Однажды, вернувшись из своей конторы, Василий не успел выслушать рассказ жены о проведенном ею дне, как в дверях с поклонами появилась горничная и доложила о посетителе.

«Начинается!» – подумал Василий, имея в виду обещанный Рискэ полицейский визит. И в самом деле в дверях показался человек в полицейской форме. Он прищелкнул каблуками, но почему-то оставался на месте, несмотря на приглашающий жест Василия. Наконец полицейский тихо произнес:

– Ты, как всегда, не узнаешь меня, Васири-сан…