Читаем Возвращение самурая полностью

– Но ведь и, у тебя очень хорошая работа – ты, наверное, доволен ею? – отозвался Василий.

Такэо ответил не сразу. Он помолчал, нервно поправляя свои очки. Чувствовалось, что он не решается сказать то, что ему хотелось бы. Однако выпитое саке дало о себе знать:

– Платят мне мало, но не только в этом дело. Если бы ты знал, Васири-сан, как мне тяжело видеть, чем забивают головы наших курсантов! – вырвалось у него. – Я преподаю историю Японии, но из программы выброшено почти все, кроме победоносных войн и сражений. Ты помнишь, каким гуманным заповедям учили нас в семинарии? А в моем училище сейчас царит кодекс самурая, и всем урокам, в том числе и моим, предпочитаются занятия кэндо, дзюу-дзюцу и другими единоборствами. Я знаю, ты тоже предпочел Кодокан духовной карьере, но ведь ты остался христианином, а мне приказали забыть дорогу в Николай-до, если я не хочу лишиться работы. Я вынужден тайком бывать в православной миссии, исповедоваться и причащаться, скрываясь даже от родных. Только жена знает об этом, но и она боится за меня.

– Меня тоже беспокоит то, что здесь берет верх военщина, – осторожно сказал Василий. – Пойми, речь идет не о тех, кого ты готовишь к защите своей страны…

– Нет, Васири-сан, – с горечью перебил его Такэо, – наше училище готовит не защитников страны, оно готовит будущих захватчиков и оккупантов. Я с каждым днем с ужасом убеждаюсь в этом.

– Да, это серьезно, – согласился Василий, – и прежде всего для самой Японии. Помнишь, как нам говорили в семинарии: «Поднявший меч от меча и погибнет»?

* * *

Это был первый такой откровенный разговор, но понадобилась еще не одна встреча, прежде чем в списке агентурной сети разведывательного отдела Сибирского военного округа появилась следующая запись:

* * *

Что и говорить, работать с Такэо оказалось непросто: одно дело – молча возмущаться тем, что происходит в твоей стране, и совсем другое – занять действительно активную позицию, начать такую работу, за которую в нынешних условиях неизбежно грозит смерть. Тихий, застенчивый «Чепчин» не был героем. Он боялся и не скрывал этого. Смущало его и то, что за свои услуги он получал деньги, хотя отказаться от них не было сил: слишком уж дорога была столичная жизнь.

И все же, несмотря на все эти сложности, именно «Чепчиным» были добыты военные уставы всех родов войск и учебники по тактике, программы занятий в Токийском военном училище, издания Министерства обороны, выходившие в издательстве «Кайкоося» под грифом «Для служебного пользования»

По совету Василия Такэо выписал на свой адрес специальные военные журналы и газеты: никому не должно было показаться подозрительным, что преподаватель военного училища завел у себя досье по армейским проблемам.

Вставал вопрос о связи – о том, через кого и как передавать добытые материалы. Василий знал, что его близкий друг по семинарии Владимир Дмитриевич Плешаков уже третий год работает переводчиком отделения международной торговой организации Центросоюз в Хакодате. Василий знал, что друг тоже сотрудничает с разведкой, и предложил перевести его на должность переводчика в торгпредство в Токио. Тогда их встречи не вызывали бы у бдительной японской полиции особых подозрений.

Казалось бы, Ощепковы потихоньку обживались в Токио и их можно было бы рассматривать как стратегических агентов, чью деятельность имело смысл рассчитывать на многолетнюю перспективу. За это говорила и способность Василия обзаводиться знакомствами в самых различных кругах: отыскался, например, и еще один бывший русский семинарист, а теперь переводчик – Юдин, который пользовался неограниченным доверием руководства фирмы «Мицубиси», работавшей, в частности, и на военные заказы. Как и везде за границей, русские старались не терять связи друг с другом, особенно если между ними не обнаруживалось явных идейных разногласий или не было слишком большой имущественной разницы. Юдин и Ощепков не чувствовали себя конкурентами, а профессиональных разговоров у двух переводчиков находилось достаточно.

И наконец очень перспективной оказалась восстановленная связь с еще одним однокашником – Сазоновым, который теперь был своим человеком в окружении атамана Семенова. Благодаря приятелю попал в это окружение и Василий.

Русские эмигранты собирались в окраинном районе в кабачке, в подвале с отсыревшими стенами. На Василия здесь не обратили никакого внимания: опять Сазонов приволок какого-то своего знакомца.