Читаем Вкус свинца полностью

Арестован К. Марков, который в своей квартире по улице Латгалес 47–11 прятал сбежавших военнопленных. Предателя ждет суровое наказание.

На Марияс 132 от нервного срыва повесилась К.Гайле.

В приступе белой горячки из окна 3 этажа по улице Г.Геринга (Валдемара) 55–10 выбросился Я. Озолиньш. Его отвезли в 1. гор. больницу.

Из-за болей при неизлечимой болезни, на улице Айзсаргу 62-8 повесилась X. Видхефт.

7 октября из дома по улице Айзсаргу 12–15 вышла и до сих пор не вернулась Шарлотта-Фрида Озола.

Оформлен протокол на П.Капкова с улицы Дзирнаву 169-1, который на улице продал 0,5 л водки за 15 рейхсмарок.

За подмену мяса в целях спекуляции выписан протокол на В. Цирулиса-Груздыня с улицы Дикю 3-11 и на Матисона из того же дома, кв. 7, за то, что он столкнул А.Погу с лестницы и избил.

Владелец дома по улице Кузнецова 56, Т.Балодис хотел угостить квартиросъемщика А. Иванова водкой, но по недосмотру налил в стаканы растворитель мыльного камня. Оба пострадали и доставлены в больницу.

У Г. Янсоне на Лесном кладбище мужчина украл ручную сумочку. Виновный А. Куртыньш с улицы Дунтес 48–48 задержан с помощью окружающих.

Арестована П. Безлепкина без определенного места жительства и занятий. Она находилась у забора гетто.

Представитель пивзавода «Алдарис» сообщил, что в свое время большевики украли грузовой автомобиль. Недавно авто замечено в Риге, и его использовало некое частное лицо.

Коля решает принять всех троих — отца и двух дочерей. Рудис привозит их на грузовике, спрятанных под толстыми, необстру- ганными досками. Два зайца убиты разом — и люди доставлены, и необходимые материалы. Дяде Вилберту вернули лесопилку. Да, и если Рудису что-то нужно, милости прошу — сыну увезенной на чужбину сестры дядя не откажет. Коля довольно кряхтит — толстые доски из продольно распиленных бревен куда лучше для постройки убежища, чем обрубки, которые Коле с его помощниками удалось натаскать из ближайшего леса. Особенно для лежанок.

— Сам шоферишь? — удивляется Коля.

— Да, пока добирался до вас, научился, — улыбаясь, отвечает Рудис.

Коля смотрит на закрашенные черным фары, на которых остались только узкие полоски для света, а мы с Рудисом забираемся в кузов разгрузить привезенные материалы. Ух! Схватившись за необструган- ную доску, получаю занозу в палец.

— Наденьте рукавицы! — Коля заметил, как я пытаюсь зубами вытащить деревянную колючку.

Он идет в дом за брезентовыми рукавицами. Алвине, наискось откинув штору, смотрит во двор.

— Старуха ничего не говорит? — тихо спрашивает Рудис.

— Э-э!

Алвине смирилась. Не ссориться же с Никиньшем, без которого ты никуда. Старость не топчется смущенно у ограды, а нависает, как черная туча. Иногда так кости ломит, что из постели не выбраться. Но ради скотинки надо. Может, и хорошо, что надо, а то, если лежмя лежать, глядишь, и навсегда заснуть можно. Завидев новых гостей, Алвине крестится и молится про себя.

Коля бросает нам две пары рукавиц. Доски сбрасываем посреди двора.

— Потом затащим в сарай, — Коля говорит с нами, а сам косится на приезжих.

Трое прибывших робко стоят возле угла дома и ждут, что будет дальше.

— Давайте познакомимся, меня зовут Николай. Там наверху — Матис, — Коля пожимает руки гостям, а я на мгновение выпрямляюсь и кланяюсь.

— Гец.

— Циля.

— Меня зовут Реня.

Циля уже юная дама, Реня еще чистый подросток, не больше двенадцати-тринадцати.