Читаем Василий, сын вождя полностью

Даже мыслей таких не было. Могу лишь предположить, что некоторые мои высказывания истолковывались как антисоветские.

Говоря о неудовлетворительной организации похорон в присутствии врача Мартынушкиной, я резко выразился в адрес Берии и милиции и выразил сожаление в адрес Хрущева.

Высказал недовольство, что Берия и Маленков не сняли шапки. Булганина я знаю хорошо. Многим ему обязан, но все же сказал Васильевой, которой он дал квартиру:

- Какой же он благодетель, если уволил меня? Убить его мало, такого благодетеля!

Это не было ни террористическим намерением, ни агитацией. Это безобразное, циничное, просто похабное выражение и только.

Я сам рассказал о нем Каллистову, но не на допросе, а в беседе, и он внес это потом в протокол.

...Меня вызвал Желтов1 и вручил мне приказ об увольнении. Что мне делать дальше, я не знал. Я позвонил Зам. министра авиапромышленности Хруничеву и попросил его взять меня к себе на работу как генерала запаса. Он сказал, что может дать мне работу, но только надо сначала позвонить министру Устинову.

Когда я позвонил Устинову, он начал мне читать мораль. Я попросил его прямо мне ответить, возьмет он меня на работу или нет. Он сказал, что позвонит через два дня.

Тем временем у меня на квартире сняли "вертушку" и я не смог связаться с Устиновым. После этого я выражал недовольство и ругал Устинова.

... Булганин меня принял, у него был Желтов. Булганин сказал: "Поедешь начальником аэроклуба в Моршанск2". Я ответил, что это должность для старшего лейтенанта и на неё я пойти не могу.

Булганин тогда ответил:

- Тогда у меня для тебя места в армии нет.

Вопрос суда:

Вам оглашаются показания Полянского о том, что во время болезни И.В. Сталина Вы говорили, что руководители партии и правительства только и ждут смерти вождя. Это правда?

В. Сталин:

Это абсолютно не соответствует действительности. Это выдумка, клевета со стороны Полянского. Я прошу дать очную ставку с ним3.

Вопрос суда:

Вам оглашаются Ваши показания о том, что в присутствии своих сослуживцев Макарова, Луцкого, Лебедева, Василькевича, Полянского, Степаняна, Капелькина, Дагаева, жены - Е. Тимошенко, шофера Выборнова и машинисток Вдовиной и Ефимовой Вы высказывали клевету в отношении руководителей КПСС и Советского правительства, вели антисоветские разговоры с моряками, прибывшими в Москву на парад, с которыми случайно познакомились в "Коктейль-Холле" (т. 2, л.д. 100).

В. Сталин:

Эти показания сплошная ложь. Они были составлены в 1953 г. не в моем присутствии1, подписывал я их не читая и не признаю их.

Следователь Козлов писал протоколы без меня, а затем предлагал подписывать их. За эти показания я не отвечаю.

Вопрос суда:

Зачем Вам столько охотничьих патронов?

В. Сталин:

Патроны мне передали в подарок из Германии. Они мне были не нужны. Ни один охотник не будет охотиться прошлогодними патронами.

Показания в суде свидетеля Полянского В.В.:

...Я давал показания на предварительном следствии под давлением Влодзимирского. По поводу хозяйственной деятельности давления не было.

Показания в суде свидетеля Лебедева B.C.:

...Я что-то не помню такого разговора.

...Вообще подсудимый как выпьет стопочку, так и начинает выражать недовольство.

Показания в суде свидетеля Февралева А.З.:

...Я работал в Смольном, возил Свердлова, Калинина, Сталина. После 1953 г. меня не допрашивали, я ничего не помню.

Показания в суде свидетеля Капелькина С.М.:

...Это не мои показания. Я таких показаний не давал. Не было такого ничего. Один раз подсудимый пытался забрать мотоцикл у сотрудника ОРУД, который остановил нас на Минском шоссе. Был случай ещё на Ленинградском шоссе, когда он забрал милиционера и увез его в штаб. Кашина он не бил. А мы били его со Степаняном.

Вопрос суда:

Что Вы знаете о футболисте Никите Симоняне2? Правда ли, что его хотели убить?

Полянский B.C.:

За Симоняном я ездил в Кисловодск. Он приезжал к В.И. Сталину, который уговаривал его перейти в команду ВВС. Но он был парень твердый и отказался. Подсудимый сказал ему, что он молодец и пожал ему руку. О том, что его хотели "убрать", я ничего не знаю.

В. Сталин:

...Я с 28 апреля 1953 г. нахожусь в одиночном заключении. Полтора месяца находился в госпитале. Потом был на даче около года, но опять-таки под арестом.

В день смерти отца у меня был сердечный приступ. Я упал, сломал ребро и поэтому шел на похоронах в конце процессии.

У меня был гастрит, перешедший в язву 12-перстной кишки, лечился в госпитале. Сейчас здоровье улучшилось, нервы отказывают. Спать - не сплю. Переживаю.

На этом 2 сентября 1955 года судебное следствие было закончено Согласно нормам уголовно-процессуального законодательства после окончания судебного следствия подсудимому предоставляется "последнее слово". Это значит, он может сказать суду то, что наболело у него на душе, что он думает, хочет.

Последнее слово подсудимого дословно записывается в протокол судебного заседания. Записано оно и в уголовном деле Василия Сталина. Вот выдержки из него: