Читаем В годы испытаний полностью

Алексею Александровичу не было еще и сорока. Он был очень худ. Острый прямой нос, резко выдающиеся скулы придавали его лицу выражение какой-то замкнутости и аскетической отрешенности. Но этот изможденный на вид мужчина мог не спать и не спал ночи напролет, в течение суток решал множество проблем, и решал окончательно, так сказать, набело.

Это был человек-пружина. Его в один и тот же день видели в войсках, на переднем крае, на заводах, в учебных заведениях, на кораблях. Военная форма ему, пожалуй, не шла. Ворот кителя был непомерно велик, погоны не лежали на худых плечах Кузнецова, а выгнулись вверх и повисли, как крылья золотой птицы.

Стоило Алексею Александровичу заговорить — и сразу поражали его информированность о положении в войсках фронта и в городе, знание людей.

— Давно хотел увидеть вас, товарищ Мальцев. Надо же знать, кто это, так сказать, с Кавказских гор спустился к нам в леса Карельского перешейка, — торопливо говорил Кузнецов. — Перегруппировка войск идет успешно. Знаю… Как Дмитрий Николаевич Гусев? Уже вошел в роль? — И, не давая возможности вставить мне хотя бы одно слово, он продолжал: — Больше внимания уделяйте артиллеристам. Фронт наш по преимуществу артиллерийский. Озера, леса, гранитные глыбы мешают войскам маневрировать. Линию Маннергейма не обойдешь, необходимы прорывы долговременных укрепленных позиций в лоб. А здесь массированный огонь артиллерии будет играть самую первостепенную роль.

Решив неотложные дела, я поделился с секретарем обкома своими, хотя и беглыми, впечатлениями о Ленинграде.

— Краснодар, — сказал я, — разрушен значительно больше, но то, что перенесли ленинградцы, ни с чем не сравнимо…

— Да, конечно, — согласился А. А. Кузнецов. — Ленинградцам пришлось труднее. Но зато они не пустили фашистов в город. Гибли под бомбами и снарядами, умирали они от голода, холода, но не покорились. — Он на миг умолк, вроде бы ушел в себя, потом как бы очнулся и заговорил с оживлением: — К тому же учтите, что во второй половине сорок третьего бомбардировки города были уже редким явлением, а в ноябре — декабре противовоздушная оборона не допустила ни одного налета фашистской авиации. А наши пушкари, возглавляемые товарищем Одинцовым, если не самим товарищем Говоровым, заставили умолкнуть многие осадные батареи противника…

По всему чувствовалось, что А. А. Кузнецов, бывший в 20-х годах вожаком ленинградской комсомолии, твердо сохранил привычку тех лет употреблять, называя фамилии, слово «товарищ».

— А как решается продовольственная проблема? — спросил я. — Ленинградцы выглядят пока неважно. Я видел много изможденных, худых людей с желтыми, как воск, лицами.

— Видел, говоришь, — сурово сказал Кузнецов. — Это хорошо, товарищ Мальцев, что ты увидел. Злее будешь. Иди в армию, постарайся рассказать своим бойцам и командирам, до чего довели ленинградцев фашисты. И пусть своей поганой кровью гитлеровцы за все заплатят!

Затем Алексей Александрович рассказал, что с питанием населения уже стало легче. Люди, конечно, еще не накормлены досыта, но уже не умирают с голоду. В 1943 году удалось возобновить работу 85 крупных заводов и фабрик, расширяется производство вооружения и боеприпасов, улучшается обеспечение города топливом и электроэнергией. Только совхозы и подсобные хозяйства предприятий и учреждений собрали около 74 тысяч тонн картофеля. С индивидуальных огородов, расположенных в черте города на пустырях, трудящиеся получили около 60 тысяч тонн овощей и картофеля.

— Ленинграду помогает Советская Родина всем, чем только может. Так что скоро будет еще лучше, — с удовлетворением заключил А. А. Кузнецов.

* * *

Потеснив к Ладожскому озеру 23-ю армию, которая обороняла Карельский перешеек в течение всей войны, 21-я заняла исходное положение для наступления. За несколько дней до начала операции в армию прибыли командующий Ленинградским фронтом генерал армии Л. А. Говоров и член Военного совета генерал-лейтенант А. А. Жданов. На это ответственное совещание для согласования предстоящих боевых действий были приглашены командующий Балтийским флотом адмирал В. Ф. Трибуц, член Военного совета флота А. Д. Вербицкий, командующий 23-й армией генерал-лейтенант А. И. Черепанов с начальником штаба армии.

Здесь мне впервые довелось увидеться и познакомиться с Леонидом Александровичем Говоровым и Андреем Александровичем Ждановым.

О генерале Говорове я уже был наслышан. Но, как говорят, лучше один раз увидеть, чем десять раз услышать. Леонид Александрович производил внушительное впечатление. Выше среднего роста, подтянут, нетороплив в движениях. Лицо бледное, чуть одутловатое, и это его несколько старило. Темные, с проседью, волосы тщательно причесаны на пробор; не густые, но ярко очерченные брови; «ворошиловские», коротко подстриженные усы. Одет очень аккуратно, на кителе поблескивают два ряда орденов.