Читаем В годы испытаний полностью

Это были весьма умеренные, гуманные требования. Советская сторона руководствовалась не чувством мести, а разумным стремлением скорее закончить войну, избежать новых жертв с обеих сторон. Однако под нажимом фашистской Германии финское правительство отказалось принять условия перемирия, решило продолжать войну против Советского Союза. Это решение оно мотивировало тем, что требование Советского Союза о разрыве отношений с Германией якобы угрожает национальной самостоятельности Финляндии.

В своем ответе 22 апреля 1944 года правительство СССР разоблачило фальшивую позицию финского правительства.

Командиры, политработники разъясняли воинам, что успешным наступлением, мощным ударом по врагу 21-я армия ускорит выход Финляндии из войны.

В апреле командующим 21-й армией был назначен генерал-лейтенант Д. Н. Гусев. Дмитрий Николаевич почти всю войну был начальником штаба Ленинградского фронта. Он же планировал наступательную операцию советских войск на Карельском перешейке. Вскоре после того как эта работа была завершена, командующий Ленинградским фронтом Л. А. Говоров предложил генералу Д. Н. Гусеву возглавить армию.

Вскоре Дмитрий Николаевич прибыл в штаб 21-й армии. Я впервые его увидел. Высокий, стройный, хотя несколько полноватый, добродушное лицо, бритая голова. Одет с иголочки. На ладно пригнанном кителе и тщательно отглаженных генеральских брюках — ни одной складки. Высокие хромовые сапоги, коричневые перчатки, уставная генеральская фуражка. Ослепительно сияют ордена и медали. Казалось, что Д. Н. Гусев провел войну не в осажденном Ленинграде, а где-нибудь в глубоком тылу. Последующая, довольно продолжительная служба вместе с Дмитрием Николаевичем позволила убедиться, что в любых условиях фронта он всегда тщательно следил за своим внешним видом. Это важное правило военного человека он выполнял свято.

— Командующий у себя? — спросил Д. Н. Гусев.

— Так точно, товарищ генерал, — отчеканил офицер штаба.

Генерал-лейтенант В. И. Швецов уже шел навстречу, чтобы отдать рапорт начальнику штаба Ленинградского фронта.

— Здравствуй, Василий Иванович! Рад видеть тебя в добром здравии. Вместе теперь воевать будем, — как-то тепло, по-свойски сказал Гусев, протягивая руку командарму.

— А мы что, разве не на одном фронте воюем, Дмитрий Николаевич? — удивленно спросил генерал Швецов.

— Конечно, не на разных. Но теперь не только на одном фронте, но и в одной армии. Я назначен командующим…

— А меня куда? — несколько растерянно спросил В. И. Швецов.

— Не печалься, Василий Иванович, работы хватит на всех. Ты остаешься моим заместителем.

— Заместителем? — почти по слогам выдавил генерал и опустился на стул.

— А что тут удивительного? — спросил Гусев и, посмотрев внимательно на Швецова, добавил: — Не время, Василий Иванович, личные обиды выставлять напоказ. Прикажите созвать командиров соединений.

Д. Н. Гусев мог бы сказать, что он в самые тяжелые дни, месяцы, годы был начальником штаба Ленинградского фронта, но назначение на должность командующего армией воспринял как должное, потому что этого требовали интересы дела. А это, в конце концов, самое главное для военного человека.

Он мог бы сказать, что его, Дмитрия Николаевича, тоже сменил с понижением бывший командующий 2-м Прибалтийским фронтом генерал армии М. М. Попов, пониженный в звании до генерал-полковника. Совершенно очевидно, что одна-единственная мысль сейчас занимала нового командарма: скорее приступить к выполнению задачи, которую поставили Ставка и командование фронта, — вывести Финляндию из войны.

Командиров корпусов и дивизий, ответственных работников штаба армии, когда они собрались, вновь назначенному командарму представлять не было необходимости. Каждого Дмитрий Николаевич знал не только в лицо, но и по деловым качествам. Сняв фуражку и протерев гладко выбритую голову белым как снег платком, он со свойственным ему юмором и радушием оценил:

— Семейка подобралась подходящая!

И тут же генерал отдал предварительное распоряжение о сосредоточении соединений 21-й армии на Карельском перешейке для занятия исходного положения.

Командиры корпусов и дивизий отбыли в войска, Военный совет армии продолжал работать всю ночь.