Читаем Укрощение строптивой полностью

Нечаянно он сделал, успокойтесь.
Петручио
Скотина вислоухая! Дурак! –Садитесь, Кет. Я знаю, голодны вы.Прочтете вы молитву или я? –Баранина?
Первый слуга
Да.
Петручио
Подана кем?
Питер
Мною.
Петручио
Засохла. Да и все блюда спалились.Какие псы! – А где каналья повар?Как смели это подавать к столуИ так служить мне, как мне неугодно?Долой убрать блюда, тарелки, чашки!(Разбрасывает блюда и прочее по сцене.)Тупые, нерадивые мерзавцы!Что? Вы ворчать? Сейчас вас проучу!
Катарина
Мой милый муж, не надо огорчаться.Не придирайтесь – кушанье не плохо.
Петручио
Но, Кет, все подгорело и засохло,А это строго мне запрещено, –Желчь раздражается и гнев родится.Уж лучше попоститься нам обоим, –И без того мы оба с вами желчны, –Чем есть сожженное, сухое мясо!Будь терпелива. Завтра наверстаем,А ночью оба вместе попостимся.Пойдем, я в спальню отведу тебя.

Уходят. Входят несколько слуг.

Нетеньел
Питер, видел ты что-нибудь подобное?
Питер
Ее же повадкой и бьет ее!

Возвращается Кертис.

Грумио
Где он теперь?
Кертис
В ее спальне и проповедует ей воздержанность.Кричит, ругается. Она ж, бедняжка,Не знает, что сказать, на что смотреть,Как будто только что от сна проснулась.Уйдем, уйдем. Он, кажется, идет.

Уходят. Возвращается Петручио.

Петручио
Удачно начал я мое господство,И есть надежда, что удачно кончу.Теперь остер и голоден мой сокол.Не стал бы слушаться, набивши зоб,Не отвечал бы на хозяйский зов он.Другой я способ дрессировки знаю,Как сделать, чтоб послушна стала зову:Без сна ее держать, как соколов,Что бьются, бьют крылами непослушно.Сегодня не поела, – завтра то же.Вчера ночь не спала, – не спать и нынче.И как в еде нашел я недостатки,Так буду придираться и к постели.Туда, сюда подушки разбросаю,Все простыни, перины, одеяла!Причем всю суматоху эту выдамЯ за почтительнейшие заботы,И в результате я не дам ей спать.А если и вздремнет, начну ругаться.И криком снова разбужу ее.Да, добротой такой убить недолго;Я этим укрощу строптивый нрав.Кто знает лучший способ укрощенья,Пускай откроет всем на поученье.

Уходит.

Сцена 2

Падуя. Перед домом Баптисты. Входят Транио и Гортензио.

Транио
Возможно ли, друг Личио, чтобы БьянкаДругого, чем Люченцио, полюбила?Она меня на славу обманула.
Гортензио
Я доказать могу свои слова:Послушайте, как он дает уроки.

Отходит в сторону. Входят Бьянка и Люченцио.

Люченцио
На пользу ль вам пошло мое ученье?
Бьянка
Сначала объясните, в чем оно?
Люченцио
Одно лишь знаю я – любви науку.
Бьянка
И вы владеете наукой этой?
Люченцио
Как сердцем вы владеете моим.
Гортензио
Успехи быстрые! Но объясните:Ведь вы клялися, что синьора БьянкаК Люченцио одному лишь благосклонна.
Транио
Перейти на страницу:

Похожие книги

Занимательные истории
Занимательные истории

В истории французской литературы XVII в. имя Таллемана де Рео занимает особое место. Оно довольно часто встречается и в современных ему мемуарах, и в исторических сочинениях, посвященных XVII в. Его «Занимательные истории», рисующие жизнь французского общества эпохи Генриха IV и Людовика XIII, наряду с другими мемуарами этого времени послужили источником для нескольких исторических романов эпохи французского романтизма, в частности, для «Трех мушкетеров» А. Дюма.Относясь несомненно к мемуарному жанру, «Занимательные истории» отличаются, однако, от мемуаров Ларошфуко, кардинала де Реца или Сен-Симона. То были люди, принадлежавшие к верхним слоям потомственной аристократии и непосредственно участвовавшие в событиях, которые они в исторической последовательности воспроизводили в своих воспоминаниях, стремясь подвести какие-то итоги, доказать справедливость своих взглядов, опровергнуть своих политических врагов.Таллеман де Рео был фигурой иного масштаба и иного социального облика. Выходец из буржуазных кругов, отказавшийся от какой-либо служебной карьеры, литератор, никогда не бывавший при дворе, Таллеман был связан дружескими отношениями с множеством самых различных людей своего времени. Наблюдательный и любопытный, он, по меткому выражению Сент-Бева, рожден был «анекдотистом». В своих воспоминаниях он воссоздавал не только то, что видел сам, но и то, что слышал от других, широко используя и предоставленные ему письменные источники, и изустные рассказы современников, и охотно фиксируя имевшие в то время хождение различного рода слухи и толки.«Занимательные истории» Таллемана де Рео являются ценным историческим источником, который не может обойти ни один ученый, занимающийся французской историей и литературой XVII в.; недаром в знаменитом французском словаре «Большой Ларусс» ссылки на Таллемана встречаются почти в каждой статье, касающейся этой эпохи.Написанная в конце семнадцатого столетия, открытая в начале девятнадцатого, но по-настоящему оцененная лишь в середине двадцатого, книга Таллемана в наши дни стала предметом подлинного научного изучения — не только как исторический, но и как литературный памятник.

Жедеон Таллеман де Рео , Рео Жедеон де Таллеман

Биографии и Мемуары / Европейская старинная литература / Документальное / Древние книги