Читаем Укрощение строптивой полностью

Мы так с тобой далеко зашли,Что я всерьез хочу продолжить шутку.Петручио, я могу тебе посвататьБогатую красивую девицу,Вполне воспитанную по-дворянски.Один порок в ней, но порок немалый:Нрав у нее невыносимо злой,Строптивый и упрямый до того,Что, будь мои дела в расстройстве полном,Ее за золотой рудник не взял бы.
Петручио
Молчи, ты силы золота не знаешь.Скажи, как звать отца, – с меня довольно.Хочу идти на приступ, – пусть шумит,Как гром грохочет из осенних туч.
Гортензио
Отец ее – Баптиста Минола,Почтенный и любезный дворянин,Она же Катарина Минола,Известная у нас за злой язык.
Петручио
Отца я знаю, хоть ее не знаю;Покойный батюшка его знавал.Не буду спать, пока с ней не увижусь,И потому – простите неучтивость –Я тотчас же покинуть должен вас,Коль неугодно вам пройтись со мною.
Грумио

Прошу вас, сударь, – пускай его идет, куда вздумается. Помяните мои слова: если б она его знала так же хорошо, как я, она бы бросила думать, что руганью можно на него подействовать. Хоть двадцать раз назови его негодяем, ему хоть бы что. А он раз начнет, так всю свою тараторику выложит. Уверяю вас, сударь: свяжись она только с ним, так он такие фигуры залепит ей в фигуру, такие выражения пустит в ход, что лицо ее потеряет всякое выражение, и на свет божий она будет глядеть не лучше слепого котенка. Вы его не знаете, сударь!

Гортензио
Постой, Петручио, я с тобой пойду.Мой клад хранится также у Баптисты;Алмаз души моей там на запоре;Меньшая дочь, прекраснейшая Бьянка,Сокрыта от меня и от другихСоперников моих по сватовству.Приняв в расчет, что будет невозможноПри всех изложенных мной недостаткахЕму пристроить Катарину замуж,Такой порядок он установил:До Бьянки никого не допускать,Пока не сбыл проклятой Катарины.
Грумио
«Проклятой Катарины»!Да, хуже не найти для девушки названья.
Гортензио
Ты можешь, друг, мне оказать услугу:Оденусь скромно я, а ты БаптистеПредставь меня искусным музыкантомИ Бьянке предложи в учителя,И будет мне тогда дана возможностьУхаживать за нею на свободе,Тайком от всех и с ней наедине.
Грумио

Разве это не плутовство! Посмотрите, как обманывают старых людей, как молодежь стоит один за другого!

Входят Гремио и переодетый Люченцио с книгами.

Хозяин, хозяин, оглянитесь! Кто сюда идет, а?
Гортензио
Потише, Грумио, это – мой соперник. –Петручио, отойдем.
Грумио
Да, для любви молодчик хоть куда!
Гремио
Перейти на страницу:

Похожие книги

Занимательные истории
Занимательные истории

В истории французской литературы XVII в. имя Таллемана де Рео занимает особое место. Оно довольно часто встречается и в современных ему мемуарах, и в исторических сочинениях, посвященных XVII в. Его «Занимательные истории», рисующие жизнь французского общества эпохи Генриха IV и Людовика XIII, наряду с другими мемуарами этого времени послужили источником для нескольких исторических романов эпохи французского романтизма, в частности, для «Трех мушкетеров» А. Дюма.Относясь несомненно к мемуарному жанру, «Занимательные истории» отличаются, однако, от мемуаров Ларошфуко, кардинала де Реца или Сен-Симона. То были люди, принадлежавшие к верхним слоям потомственной аристократии и непосредственно участвовавшие в событиях, которые они в исторической последовательности воспроизводили в своих воспоминаниях, стремясь подвести какие-то итоги, доказать справедливость своих взглядов, опровергнуть своих политических врагов.Таллеман де Рео был фигурой иного масштаба и иного социального облика. Выходец из буржуазных кругов, отказавшийся от какой-либо служебной карьеры, литератор, никогда не бывавший при дворе, Таллеман был связан дружескими отношениями с множеством самых различных людей своего времени. Наблюдательный и любопытный, он, по меткому выражению Сент-Бева, рожден был «анекдотистом». В своих воспоминаниях он воссоздавал не только то, что видел сам, но и то, что слышал от других, широко используя и предоставленные ему письменные источники, и изустные рассказы современников, и охотно фиксируя имевшие в то время хождение различного рода слухи и толки.«Занимательные истории» Таллемана де Рео являются ценным историческим источником, который не может обойти ни один ученый, занимающийся французской историей и литературой XVII в.; недаром в знаменитом французском словаре «Большой Ларусс» ссылки на Таллемана встречаются почти в каждой статье, касающейся этой эпохи.Написанная в конце семнадцатого столетия, открытая в начале девятнадцатого, но по-настоящему оцененная лишь в середине двадцатого, книга Таллемана в наши дни стала предметом подлинного научного изучения — не только как исторический, но и как литературный памятник.

Жедеон Таллеман де Рео , Рео Жедеон де Таллеман

Биографии и Мемуары / Европейская старинная литература / Документальное / Древние книги