Читаем Учёный полностью

Я откровенно и кратко признаюсь,

Небезызвестный всем бывший чиновник

Дружески давеча скромно просил,

Чтобы помог я Сергею в защите.

Необходимости нет возвращаться

К этой истории с глупой кончиной

Друга его и отца дурачины.

Вижу, что дело совсем безнадёжно.

Можно решение нам отложить?

Я посоветую эту работу

Где-то в провинции им предложить,

Чтоб молодой человек не сломался,

Глупостей не натворил, как отец.


Потоцкий

Заночевать захотели на партах?

Право, извольте! Меня лишь увольте.

Быстро такие дела не решают,

Много на них израсходуем сил,

Вузы знакомые мы обзвоним

Часа за два, а на улице вечер,

Только лишь ночью вопрос разрешим,

Ежели кто-то из них согласится.

Коли уж нет, то усилия втуне.

Я предлагаю проделать такое:

Вычеркнуть в списках Сергея, как будто

Не было нынче защиты его.

Пусть со своею работой коллега

Выйдет, куда пожелает, открыты

Все для него захолустные двери,

Если он в них согласится стучать.

Должен меж делом отметить, однако,

Не помогли вы ему совершенно,

Сами ввязались в опаснейший спор,

Он раскололся, блеснув безрассудством.


Лапин

Я замешался, чтоб Прозоров парня

Здесь окончательно сам не ославил.

Кстати, неясно, откуда он взялся?

Долго о нём ничего не слыхал,

Вдруг появляется ровно в то время,

В кое Шатохин идёт на защиту.

Некие лекции в вузе читает,

Слухи доходят, что стал популярен,

В авторитета теперь превратился,

В диспуты смело вступает, речист,

Здешнее общество он освежил.

Но почему же доселе молчал?

Он для стеснения юности стар.

Нет, господа, очевидно, совпало,

Так не бывает, чтоб нечто большое

Делалось ради таких пустяков.

Но согласитесь – гримаса судьбины.

Если Сергею провал предначертан,

Прозоров оный усилил и сделал

Явным посмешищем все притязания.


Остлихтенберген

Это безмерно для нас интересно,

Требует много серьёзных раздумий,

Но за процесс отвечаю здесь я.

Вот и скажу, что не можем совместно

Сделать мы вид, что Шатохин сегодня

Не защищался, работу свою

На рассмотрение нам не представил,

Значит извольте-ка голосовать.

Кто соглашается дать кандидатскую

Степень Шатохину я попрошу

Ваши листки с голосами подать.

Всё, господа, наш регламент исчерпан.

Руководителей тотчас научных

Я позову пригласить подопечных,

Дабы решение им объявить.


ДЕЙСТВИЕ заключительное


Сцена излияний

(кабинет)


Городецкий

Все отказали, и сделано дело.

Пусть и никчёмные наши коллеги

Не помогли, но твоих изречений

Было достаточно даже с лихвой,

Чтоб, не теряя лица, с очевидным

Случаем справиться, руки умыв.

Надо бы выразить им благодарность

За предоставленный шанс пред тобой,

Что не пришлось покривиться душой.


Прозоров

Славным спасением правды ликуешь?

Ты полагаешь, что нечто большое

Нынче действительно произошло?

Я ж ощущаю себя словоблудом.

Если б не встретилось нынче дитя,

Что на потеху ему отдано,

Но продолжает непрочную жизнь

Всем обстоятельствам, злым, вопреки,

Опричь отчаянья, так вдохновенно

Тайно на будущность лишь уповая,

То ничего не случилось, Сергей

Цели достиг бы сегодня своей.

Чувствую всё же, какой-то момент

Я не учёл в дилетантской возне,

Нечто серьёзное, мне не подвластно,

Нечто, способное тот результат,

Коий я зиждил, из сил выбиваясь,

В мелкие щепки легко разметать.


Городецкий

Интеллигентом субтильным ты стал.

Я предлагаю отметить итог,

В чём алкоголь бы нам очень помог.


(ресторан)


Прозоров

Здесь неприятное чувство позора

В сердце моём возросло многократно.

Что отмечаем? Провал сироты?

Он без того уж поруган, несчастен.

Может быть, месть за преступный инцест?

Жалкая травля не ровня злодейству,

Только тюрьма искупит произвол.

Празднуем истины мы торжество?

Это и вовсе должно быть смешно.

Здесь мы рассудок вином притупляем.


Городецкий

Так сговоримся, принявшись за дело.

Помнится, часто в подобных подвалах

Мы не гнушались и мрачной беседы

В бытность студентами. Кроме меня

Были Борис и Степан, а тебя

Мы за учителя все признавали

Как и на кафедре, также и в баре.


Прозоров

С нами в придачу Олеся с Полиной

Часто часы коротали с бокалом.

Первую видеть отнюдь не желаю,

Но вот жену бы ты мог пригласить.


Городецкий

Было всё просто тогда чрезвычайно,

Вот и сегодня желаю того,

Поля же вечно дела усложняет.


Прозоров

Ты ошибаешься, вовсе не просто,

Мне ведь Олеся уже изменяла,

Я о предательстве только не знал,

Эти же двое, Борис и Степан,

Были всегда у себя на уме,

Их неслучайно поблизости нет.

Оба вернулись в свои города,

Семьи создали, работу нашли,

Слышал последние вести от них,

Что подвизаются в тех областях,

Кои с науками ровно никак

Чем-либо связаны, даже напротив,

Первый чиновник, второй уж не помню,

Может, торговец, делец, журналист.

Даже неясно, зачем обучались?

Впрочем, неважно, один результат.

Та простота оказалась обманом,

Были просты мы, они нам под стать

И непосредственно с нами дружили,

Но непосредственность эта прошла,

Мы растворились из жизней обоих,

Также пропали из наших они,

Связь прервалась, из друзей мы в знакомых

Все превратились отныне, увы.

Будь же основано наше общение

На интересах взаимных, тогда

Вышло иначе, совместно по жизни

С ними как с вами с Полиной пошли

И не теряли кого-то из вида,

Перейти на страницу:

Похожие книги

Коварство и любовь
Коварство и любовь

После скандального развода с четвертой женой, принцессой Клевской, неукротимый Генрих VIII собрался жениться на прелестной фрейлине Ниссе Уиндхем… но в результате хитрой придворной интриги был вынужден выдать ее за человека, жестоко скомпрометировавшего девушку, – лихого и бесбашенного Вариана де Уинтера.Как ни странно, повеса Вариан оказался любящим и нежным мужем, но не успела новоиспеченная леди Уинтер поверить своему счастью, как молодые супруги поневоле оказались втянуты в новое хитросплетение дворцовых интриг. И на сей раз игра нешуточная, ведь ставка в ней – ни больше ни меньше чем жизни Вариана и Ниссы…Ранее книга выходила в русском переводе под названием «Вспомни меня, любовь».

Линда Рэндалл Уиздом , Фридрих Шиллер , Бертрис Смолл , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер

Драматургия / Драматургия / Любовные романы / Проза / Классическая проза
Кража
Кража

«Не знаю, потянет ли моя повесть на трагедию, хотя всякого дерьма приключилось немало. В любом случае, это история любви, хотя любовь началась посреди этого дерьма, когда я уже лишился и восьмилетнего сына, и дома, и мастерской в Сиднее, где когда-то был довольно известен — насколько может быть известен художник в своем отечестве. В тот год я мог бы получить Орден Австралии — почему бы и нет, вы только посмотрите, кого им награждают. А вместо этого у меня отняли ребенка, меня выпотрошили адвокаты в бракоразводном процессе, а в заключение посадили в тюрьму за попытку выцарапать мой шедевр, причисленный к "совместному имуществу супругов"»…Так начинается одна из самых неожиданных историй о любви в мировой литературе. О любви женщины к мужчине, брата к брату, людей к искусству. В своем последнем романе дважды лауреат Букеровской премии австралийский писатель Питер Кэри вновь удивляет мир. Впервые на русском языке.

Виктор Петрович Астафьев , Джек Лондон , Зефирка Шоколадная , Святослав Логинов , Анна Алексеевна Касаткина

Драматургия / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Современная проза
Интервенция
Интервенция

Великая Смута, как мор, прокатилась по стране. Некогда великая империя развалилась на части. Города лежат в руинах. Люди в них не живут, люди в них выживают, все больше и больше напоминая первобытных дикарей. Основная валюта теперь не рубль, а гуманитарные подачки иностранных «благодетелей».Ненасытной саранчой растеклись орды интервентов по русским просторам. Сытые и надменные натовские солдаты ведут себя, как обыкновенные оккупанты: грабят, убивают, насилуют. Особенно достается от них Санкт-Петербургу.Кажется, народ уже полностью деморализован и не способен ни на какое сопротивление, а способен лишь по-крысиному приспосабливаться к новым порядкам. Кажется, уже никто не поднимет их, не поведет за собой… Никто? Так уж и никто? А может быть, все-таки найдутся люди, которые начнут партизанскую борьбу с интервентами? И может быть, не только люди…

Лев Исаевич Славин , Алексей Юрьевич Щербаков , Игорь Валериев

Драматургия / Самиздат, сетевая литература / Фантастика / Попаданцы / Постапокалипсис