Читаем Учёный полностью

Истины чтимого ею предмета.

Коль отказали вы в связи религии

С нашей наукой, работу составив

На основании первой, не должно

Вам притязать на значенье в второй.


Лапин

В целом согласен я с нашим коллегой.

Вы бы имели успех в семинарии,

Но не на поприще истинных знаний,

Здесь неуместно подобное слово.

Ваша работа на проповедь годна,

Не соискание ни кандидата

Ни исторических и ни наук.

Вы извините, а как вас зовут?

Прозоров? Как же! Прекрасно вас помню.

Вы совершенно, мне кажется, правы

В том, что религия некой истории

Оксюмороном забавным является.

Нет и сомнений, что первой последнюю

Ну абсолютно никак не измерить,

Это б явилось для ней разложением,

В терминологии – грехопадением,

Верным отходом от главных основ.

Верить возможно в неведомых только,

Несуществующих и запредельных

Неких богов, остальное способны

Собственным разумом люди постичь.


Сцена лихорадочного отчаяния

(у аудитории)


Сергей

(по телефону)

Трубку, пожалуйста, вы не бросайте,

Это, Семён ведь Арнольдович, я.

Что говорите? Защита прошла,

Но результата покамест не знаю,

Жду отрицательной вести однако.

Прозоров резко вмешался и был

Членом комиссии сразу поддержан,

Я уж надеялся, всё решено,

Тут вдруг случилась сия незадача!

Можете с кем-то связаться ещё?

Я ожидаю. Вопрос оказался

В том, что я будто бы здесь не на месте,

Сказано было, работа моя

Больше на проповедь в церкви походит,

Но не научный анализ проблемы.

Также сказали, что мало в ней фактов,

Но черезмерно всеобщих суждений,

И в довершении нет в ней системы.

Два соискателя только остались,

После пойдут на обед, а вернувшись,

Вместе закроются для вынесения

Столь судьбоносного людям решения,

Кто же достоин научного звания,

Кто не достоин его получить.

Время не терпит, решил позвонить.

Я не ошибся? А в чём, не допонял?

В том, что безграмотно сделал работу?

Правильно всё, что они мне сказали?

Труд мой не нужен? Не им осуждать!

В смысле «как раз таки именно им»?

Что из того, что они из учёных?

Все ошибаться способны. Нет, да,

Сам я хочу в их сообщество влиться,

Ведь для того и пошёл защищаться,

Но на моих же условиях, правдой,

Совестью я поступаться не стану.

А почему вдруг не выйдет? Я снова

Вас не допонял. Работа моя

Сущность предмета прекрасно раскрыла.

Просто так кажется? Нет, я уверен.

Как не достаточно веры моей?

Преподавателем я подвизаюсь,

Если сказал, то оно так и есть.

Что документы, свидетельства, факты?

Я не писал их, не видел, не знал,

За содержание их никакую

Я не желаю ответственность брать.

Вы говорите, что мало в работе

Фактов научных, и цифры хромают?

Это не делает оную хуже,

Дух в ней живой и правдивое слово.

Как не живой? Почему же гнилая?

Вы говорите жестоко и грубо.

Пусть я не мастер красивого слога,

Но от души описую предметы,

Не расставляя слова многократно,

Чтоб не убить чистоты изначальной.

Надо, считаете? Но почему?

Детские можно исправить ошибки?

Помню, давал экземплярчик работы,

Но не уверен, что вы прочитали,

Коли прочли, то не поняли даже

Толики малой её положений,

Средним умам не доступны они.

Нет, там имеется, что понимать,

Не бесполезна она совершенно!

Так я и знал, что неверно прочтёте.

Ну, ничего, исправлений порядком

Внёс напоследок в неё до защиты,

С новой редакцией вы не знакомы.

Нет, не запутался в собственной лжи.

Что же с того, что признался буквально,

Как не люблю редактировать тексты?

Что за ошибки тогда не исправил?

Это пустое, я так выражаюсь.

Вы мне поможете? Да или нет?

Знаю, что вы позвонили кому-то,

И председатель как будто бы в курсе,

Кто я такой, он вопрос лишь формальный

Задал один, не касаясь проблемы,

Сразу ответом оставшись доволен.

И секретарше, насколько заметил,

Тоже известна персона моя,

Только один из учёных Ивана

Слушал внимательно, будто достоин

Прозоров голос теперь подавать.

Видно, ничтожество, пешка в массовке.

Как он представился? Лапин, профессор.

Верно, вы шутите! Я не поверю,

Что обо мне известили его.

Но почему же придрался к работе,

Коль безучастны остались другие?

Вы полагаете, эти решили

Сразу признать неудачной защиту,

Тот же пытался хоть так оживить

Их интерес к злополучной проблеме?

Этот абсурд невозможно понять!

Но для чего мне позволено было

Там говорить? Им нужна процедура?

Надо представить меня дураком?

Им ничего, говорите, не надо?

На дураков, говорите, плевать?

Не велика, говорите, беда?!

Нет, для людей, угодивших в неё,

Эта беда велика чрезвычайно.

Вы же позвоните? Точно позвоните?

Буду приятных вестей ожидать.


Сцена трусливого ликования


Скакунов

Я с облегчением вышел оттуда,

Что не пришлось поучаствовать в споре.


Аресьев

Скепсис совета я сразу заметил.

Этот бедняга же всем отвечал

Очень серьёзно, наивно надеясь

Благоприятный увидеть исход.


Мальцев

Но по какой же весомой причине

Лапин комедию взялся играть?


Скакунов

Видно, профессора так попросили.

Но, обратите внимание, он

Собственноручно последний забил

Гвоздь в гробовую доску протекавшей

Так неудачно защиты Сергея.


Мальцев

А репутация? Ведь на карьеру

Может поддержка подобной работы

Тень положить.


Аресьев

Абсолютно неважно.

Лишь инцидент на какой-то защите

В некоем вузе не первой руки.

Просто поленятся помнить об этом.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Коварство и любовь
Коварство и любовь

После скандального развода с четвертой женой, принцессой Клевской, неукротимый Генрих VIII собрался жениться на прелестной фрейлине Ниссе Уиндхем… но в результате хитрой придворной интриги был вынужден выдать ее за человека, жестоко скомпрометировавшего девушку, – лихого и бесбашенного Вариана де Уинтера.Как ни странно, повеса Вариан оказался любящим и нежным мужем, но не успела новоиспеченная леди Уинтер поверить своему счастью, как молодые супруги поневоле оказались втянуты в новое хитросплетение дворцовых интриг. И на сей раз игра нешуточная, ведь ставка в ней – ни больше ни меньше чем жизни Вариана и Ниссы…Ранее книга выходила в русском переводе под названием «Вспомни меня, любовь».

Линда Рэндалл Уиздом , Фридрих Шиллер , Бертрис Смолл , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер

Драматургия / Драматургия / Любовные романы / Проза / Классическая проза
Кража
Кража

«Не знаю, потянет ли моя повесть на трагедию, хотя всякого дерьма приключилось немало. В любом случае, это история любви, хотя любовь началась посреди этого дерьма, когда я уже лишился и восьмилетнего сына, и дома, и мастерской в Сиднее, где когда-то был довольно известен — насколько может быть известен художник в своем отечестве. В тот год я мог бы получить Орден Австралии — почему бы и нет, вы только посмотрите, кого им награждают. А вместо этого у меня отняли ребенка, меня выпотрошили адвокаты в бракоразводном процессе, а в заключение посадили в тюрьму за попытку выцарапать мой шедевр, причисленный к "совместному имуществу супругов"»…Так начинается одна из самых неожиданных историй о любви в мировой литературе. О любви женщины к мужчине, брата к брату, людей к искусству. В своем последнем романе дважды лауреат Букеровской премии австралийский писатель Питер Кэри вновь удивляет мир. Впервые на русском языке.

Виктор Петрович Астафьев , Джек Лондон , Зефирка Шоколадная , Святослав Логинов , Анна Алексеевна Касаткина

Драматургия / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Современная проза
Интервенция
Интервенция

Великая Смута, как мор, прокатилась по стране. Некогда великая империя развалилась на части. Города лежат в руинах. Люди в них не живут, люди в них выживают, все больше и больше напоминая первобытных дикарей. Основная валюта теперь не рубль, а гуманитарные подачки иностранных «благодетелей».Ненасытной саранчой растеклись орды интервентов по русским просторам. Сытые и надменные натовские солдаты ведут себя, как обыкновенные оккупанты: грабят, убивают, насилуют. Особенно достается от них Санкт-Петербургу.Кажется, народ уже полностью деморализован и не способен ни на какое сопротивление, а способен лишь по-крысиному приспосабливаться к новым порядкам. Кажется, уже никто не поднимет их, не поведет за собой… Никто? Так уж и никто? А может быть, все-таки найдутся люди, которые начнут партизанскую борьбу с интервентами? И может быть, не только люди…

Лев Исаевич Славин , Алексей Юрьевич Щербаков , Игорь Валериев

Драматургия / Самиздат, сетевая литература / Фантастика / Попаданцы / Постапокалипсис