— Да. Она меня в таком омерзительном виде изобразила… Я представил, как Варвара преподнесет Симе наш глупый сговор с Николаем… И осознать-то не успел, что делаю, а уже бил ее. Она, как ты догадываешься, упала, удар был очень сильный, кровь сразу стала растекаться по ковру. Стыдно признаться… я перешагнул через нее и вышел из комнаты. Вот и все.

— Гоша, но ведь удар был нанесен левой рукой — след-то на правой щеке! Разве ты?..

— Я переученный левша — когда волнуюсь, часто действую левой, не замечал? — грустно улыбнулся Георгий, — Ну, что ты решил?

— Я решил, — твердо сообщил Даня, — что ты прав. Нельзя вымогательством жить, как тетка. Будь она человечнее, была бы жива. А сейчас извини, но я пойду.

Данила вошел в свою комнату и медленно прикрыл дверь, точно все вокруг была стеклянное. Тишина прозрачным колпаком опустилась на него. Надо было забыть все — забыть и снова стать нормальным человеком. Истина не может заменить человеку ни счастья, ни покоя, ни воли. Наоборот: она может их отнять, и безвозвратно.

Глава 11. "Зло есть добро, добро есть зло"

Как ни мучительно было отрываться от прекрасной своей возлюбленной, глубоким вечером Иосиф нашел в себе силы покинуть Зину, пока она безоглядно поглощала привезенное им из города пирожное прямо среди разбросанных простыней. Он долго любовался этим упоительным зрелищем, думая: черт с ним, с убийством! Если Зина угробила эту противную тетку, значит, были на то веские причины. Иосифу так не хотелось хитрить с дурашливой лакомкой, в которую превратилась его Снежная королева, опутывать ее вопросами с двойным дном, загонять в угол. Нехорошо это было, нечестно. Невежливо. Либо надо было отказаться от флирта с красоткой-подозреваемой с самого начала, либо теперь "подавать в отставку". Незадачливый сыщик выбрал второе.

Иосиф со вздохом поднялся с кровати и направился к умывальнику, и тут за его спиной раздался Зинин голос:

— Опять на охоту, кроманьонец? Что ж ты все никак не успокоишься, пещерный ты мой?

Ося в изумлении обернулся. Зинаида сидела на краю постели и раздраженно оттирала подушкой щеку, измазанную шоколадом.

— До чего ж вы, мужики, упрямый народ! Вобьете что-нибудь в голову и ну собой жертвовать! А мы, бабы, заметь, — она раздраженно взмахнула рукой, — должны непременно делать вид, что все ваши занятия все та-акие важные… Ну, вбили вы оба себе в башку, что Варвару кокнули, да к тому же кто-то из своих — я, или девчонки, или Пашка. Ну ответь ты мне: оно тебе надо?

— И давно ты пришла к такому выводу? — остолбеневший Ося присел рядом с Зиной.

— Да в тот момент, когда вы с Данилкой принялись по углам шептаться и переглядываться "со значением"! Детство босоногое. Даже если Варьку и пришил кто, ему бы спасибо сказать, а не бегать по пятам за беднягой с вытаращенными глазами. И уж тем более, — она глянула на Иосифа почти с неприязнью, — не стоит бегать за женщиной, если тебя просто интересует информация. Тоже мне, Джеймс Бонд!

— Зи-на! — тихо и внятно произнес Ося, — Либо ты перестанешь дурочку валять, либо я встану и уйду, точнее, уеду, и писем не напишу, и вряд ли позвоню, совсем как в песенке поется. Ты зачем себя накрутила? Я же на тебя весь именинный вечер таращился, Максимыча, гада сального, чуть в нарзане не утопил, а теперь думаю: может, это я его в подвал спустил, как-то ненароком…

Зинаида сидела-сидела, упрямо наклонив голову и сжав губы — наподобие Ларискиной малышни, и вдруг от души расхохоталась.

— Ладно, убедил! Ответь только: ты ведь меня не подозреваешь больше?

— Да как сказать… — промямлил Ося, пряча глаза.

— Ты что, — не отставала Зина, — подумал: я и есть убийца? И все-таки не удрал? Неужто я тебе так сильно нравлюсь? — и она повалилась навзничь от смеха.

— Зинка! — рявкнул Иосиф, перекрывая звонкий Зинин хохот, — Говори как на духу! Ты бабку угробила?

— Это для тебя она бабка, — прерывающимся от смеха голосом ответила Зинаида, вытирая глаза, — а мне она кузина, молодой человек. Нет, конечно. Хочешь верь, хочешь нет. Хоть и была на грани. А, ладно, сознаюсь тебе в самом постыдном! Я как все, боялась Варьки — не пакостей по работе, как Даниле наврала, а совсем другого. Вся моя вина — я с юных лет предпочитаю молодых разгильдяев с хорошей фигурой, вроде тебя. А Сева… он мне и друг, и партнер, и опора на всю жизнь, но очень уж он правильный, и… толстый.

Зинаида вздохнула и достала из тумбочки тоненькие сигареты "Вог". Видно было: ей ужасно неловко признаваться в собственных слабостях, но она намерена высказать все.