Читаем Убийственные именины полностью

— И туда тоже ездили, но вчера. Там есть такой Вепреухов, большой весельчак, прямо могильщик из Гамлета. Он нам и объяснил, что бедная Вавочка сверзилась с ног, возможно, в приступе обыкновенной дурноты, а возможно… — Даня вздохнул, собираясь приступить к долгому рассказу о спровоцированном падении тетушки, но Георгий перебил пасынка:

— А возможно, ее кто-то уронил?

— Можно и так сказать. Алексис, которого мы посетили в его логове, утверждает, что это была Лариска.

— Лариска?! Быть того не может.

— Похоже, что так оно и есть. Кресло на середину комнаты выставила Лариса, критической дозой кофе с коньяком Варвару напоила, подняв той давление до небес. А после ссоры Варьки с любовником зашла в ее комнату, откуда вышла в состоянии шока, вся трясясь, точно припадочная. К тому же у Лариски на руке кольцо с крупным бриллиантом, она никогда его не снимает, а у тетушки на щеке — синяк и пара мелких ссадин, похоже на отметину от удара — о граненую поверхность камешка в перстеньке. Все сходится.

— Ну, хватит! — Гоша стукнул кулаком по вышитым цветочкам и вдруг обессиленно закрыл лицо руками, — Хватит. Пора мне все тебе рассказать. Не надо думать плохо о Ларисе. Она не виновата. Нельзя ни за что ни про что подозревать невинных людей.

— А кто тогда? Ты что-то знаешь, Гоша? — недоброе предчувствие засело у Дани в груди, острая ледяная глыба.

Георгий долго молча шарил по карманам, точно искал доказательства фрекен-боковской невиновности. Наконец, нарушил тяжкое молчание и заговорил. Голос у него был таким тусклым и безжизненным, что Даниле сразу захотелось остановить Гошу и заранее отказаться от любой информации, лишь бы не мучить его своим бестактным любопытством. Но почему-то Даня не сделал этого, а продолжал слушать Гошину страшную повесть о Варвариной гибели:

— Никогда не думал, что у меня будут проблемы с "трупом в шкафу", даже не считал, что так уж сильно виноват. Но, наверное, в Симе я такой снисходительности не предполагал, иначе давно бы ей сознался… Словом, вот как было дело. История эта началась двадцать пять лет назад, когда твоя мама еще была женой твоего отца, а ты был совсем маленький. Я общался с ним, мы с Николаем виделись по работе, и в общих компаниях тоже, но друзьями не были никогда, только знакомыми. Однажды он пришел в нашу любимую кафешку с женой. Я увидел Симу и погиб. К тому же у Симули в семье были нелады… Кока на роль хорошего мужа не годился, тем более для Симы, а она далеко не идеальная жена… Ей не хватало практичности, домовитости, словом, обычных женских качеств. Она была ребенок, фантазерка, живой праздник, поэтому Николай вечно ходил в неглаженых рубашках и мучился гастритом. А когда мужчине надоедает вечное суфле в шоколаде и воздушные шарики, он достанет свой бифштекс и теплые шлепанцы хоть из-под земли. В общем, у твоего отца появилась любовница. Я эту даму знал и понимал, что она лучше подходит Коке, чем Серафима. А когда он сделал меня своим исповедником и начал мне жаловаться, я молча злился, а однажды признался, что влюблен в его жену. Думал, будет буря вплоть до драки, и тут он мне сделал неожиданное предложение. Николай Симочку жалел, не хотел травмировать. И предложил мне за ней поухаживать, влюбить в себя. И согласился закрыть глаза на мои старания. Это был вариант разрыва — мирного, без травм. Мы с Кокой гладко сыграли сцену про его разбитое сердце и разошлись — каждый к своей любимой женщине. Все прошло бы на ура, если б не Варвара. Видно, Николай ей проболтался, и все эти двадцать с лишним лет она подленько намекала: подумайте, муж отдал Серафиму "в добрые руки", словно беспородного щенка. Но я терпел… Скандалы, которые Варе закатили муж и любовник на последнем дне рождения, косвенно были связаны с Симой. Дело в том, что Варвара пыталась воспользоваться одним моим знакомством…

— Чтобы пристроить Алексиса? — Даня смотрел на отчима, болезненно сморщившись, точно у него живот скрутило.

— Да, конечно. Я из обыкновенного чувства порядочности не хотел гадить знакомым, рекомендуя им это ничтожество, Сима это знала. Когда Варя к ней подкатилась с просьбой, Серафима отказала. Варвара вначале приняла отказ и отправилась в спальню, а туда к ней заявились муж и любовник и обошлись с ней очень… гм… вызывающе.

— Да уж, — буркнул Данила, — надавали ей без особых околичностей по физиономии, Варька аж опухла вся от их "поздравлений".

— Ну, эта часть истории тебе, я вижу, известна, — Георгий нервно побарабанил по столу пальцами и продолжил, — Дальше начинается самое для меня неприятное. Когда от Вари вышел ее рукосуй-любовник, все покатилось в пропасть. Я отправился узнать, как она, а заодно и объяснить: Алексиса я ни к кому никогда не пристрою. В ответ я услышал целый злобный монолог, общий смысл которого следующий: или я оказываю услуги, которых от меня требуют, или Серафима все узнает.

— Выходит, тетка и тебя шантажировала? — мертвым голосом спросил Даня отчима.