Читаем Триллер полностью

— Жена философа! — воскликнул Джефферсон. — Но почему она одета, словно жена какого-то фермера?

— Ах, этих благородных разве поймешь, вы согласны? — Франклин развел руками. — У нашей очаровательной королевы Марии Антуанетты в дворцовом парке есть настоящая крестьянская ферма, и она играет там в бедную пастушку. Благодаря Руссо «натуралистические» идеи обрели немалую популярность.

Про себя же Франклин подивился, зачем Анне Катерине Гельвециус понадобилось являться в таком одеянии верхом на упрямом муле. Все это не сулило ничего хорошего.

Он наблюдал, как мадам Гельвециус ловко привязала мула к соблазнительному (с точки зрения животного) лимонному дереву с сочными зелеными листьями. Пока мул был занят едой, его хозяйка невообразимо быстрым шагом направилась прямиком к выходу из сада в гостиную, в которой, как упомянул Бэнкрофт, ждали остальные гости.

Что, черт возьми, было на уме у этой женщины, когда она прискакала сюда через сад, вместо того чтобы воспользоваться, как все нормальные люди, главными воротами? И где ее кучер? Где ее кабриолет? Судя по всему, ситуация требовала вмешательства Франклина, и немедленного.

— Джентльмены, на сегодняшнее утро достаточно. Мне нужно срочно идти, — сообщил он, потирая ногу, словно хотел утихомирить вечную подагру. — Почему бы не присоединиться к остальным, вы не против?

И, оставив своих несколько ошарашенных товарищей, Франклин, прихрамывая, покинул библиотеку.

Он не успел — по крайней мере, не успел предотвратить взрыв.

Хромая по ведущей из библиотеки длинной галерее с множеством зеркал и обширных окон, он слышал разносящийся эхом пронзительный крик, источник которого находился в гостиной. Франклин знал: так кричать может только Анна Катерина Гельвециус.

— О, mon Dieu, ou est Franklin? Et qui sont ces dames-là?[129]

Впереди раздался шум. Заговорили разом несколько человек, где-то открыли дверь, потом ее резко захлопнули, и на мгновение все стихло. Морщась от боли, Франклин продолжал шагать по коридору. Внезапно на него буквально налетела Анна Катерина Гельвециус. Растрепанная, в съехавшей набок дурацкой соломенной шляпке, она была настолько возбуждена, что едва не сбила Франклина с ног.

Он взял женщину за руки и промолвил:

— Мой ненаглядный друг… — Но прервался, учуяв исходящий от нее запах. — Какой интересный аромат… Мм, это какие-то новые духи?

Мадам Гельвециус одарила его яростным взглядом.

— Это платье моей доярки! Маскировка, понимаете? — Она постаралась говорить тише. — И еще этот дурацкий мул! Я сто часов тряслась на его спине. И в итоге здесь — полная комната женщин. Вы никогда не принимаете гостей так рано. И так много! Я совсем не хотела сюда вторгаться, но дело, мой друг, не терпит отлагательств…

— Напротив, любовь моя, вы всегда здесь желанный гость, — уверил ее Франклин. — Прошу, разделите с нами ранний обед. — Он еще раз с сомнением посмотрел на наряд мадам Гельвециус и весело продолжил: — Вот только, мадам, вынужден с прискорбием доложить, что у нас нет ни одной коровы, которую нужно подоить. Мы не планировали обедать на свежем воздухе.

— Canaille![130] — воскликнула мадам Гельвециус, в притворном гневе топнув ногой.

— Мадам! Что за словечки? — нахально улыбаясь, упрекнул ее Франклин.

Однако после следующей фразы лицо доктора приобрело такое выражение, будто кроме привычной подагры о себе напомнили еще и камни в почках.

— Это очень срочно. — Мадам Гельвециус перешла на громкий шепот, таясь от любопытных ушей. — Пришло послание.

— Послание! — Франклин едва не закричал в голос. — Тогда нас не должны здесь видеть…

В этот же миг вдалеке захлопнулась дверь библиотеки и по коридору застучали каблуки.

— Это мои друзья, — пояснил Франклин. — Что за послание?

— Оно зашифровано, — широко раскрыв глаза, громким шепотом произнесла мадам Гельвециус.

— Ну разумеется, зашифровано! — раздраженно бросил Франклин и от возбуждения потянул себя за спадающую на плечо косичку. — Говорите же!

Анна Катерина привстала на цыпочки и приблизила рот прямо к уху Франклина, обдав его при этом новой волной «ароматов» скотного двора, впрочем, не таких уж и противных.

— Брат Жак, — сообщила она.

Повисшую тишину нарушали только приближающиеся шаги: друзья месье Франклина вот-вот вывернут из-за угла и обнаружат их здесь, посреди коридора, шепчущихся, словно заговорщики.

— Может, имя? — еле слышно спросил Франклин. — Еще какой-то намек? Или только «брат Жак»?

— Нет-нет, мой друг, — в нетерпении выдохнула мадам. — Это песня.

— Послание — песня? — недоуменно уточнил Франклин.

Однако, когда мадам Гельвециус тихонько напела себе под нос первую строчку, он просиял.

— Ага, все понял. Очень мудро! — Он бесцеремонно хлопнул женщину пониже спины и добавил: — Поторопитесь. Отправляйтесь в гостиную через дальнюю дверь. Ждите меня там.