Читаем Триллер полностью

— Я дам на оба твоих вопроса один ответ, — произнес Франклин, покончив с супом и положив ложку рядом с опустевшей чашкой. — Я знаю, что оно зашифровано, и знаю, какой в нем скрыт смысл, поскольку у меня есть ключ.

За столом возникло настоящее смятение, во время которого мадам Гельвециус улучила момент и довольно болезненно пихнула Франклина под ребра. Тот наклонился чмокнуть мадам в щечку и прошептал:

— Только молчите. Игра едва началась!

Она послушалась и закрыла рот.

— Сегодня вторник, — начал Франклин. — Многие из вас в курсе, что мадам Гельвециус, сидящая сейчас рядом со мной, вместе с мужем на протяжении долгих лет устраивала по вторникам философские салоны в их особняке в Париже. Также, возможно, вы слышали, что мадам является учредительницей элитной французской масонской ложи, знакомой многим по названию «Ложа девяти сестер». Эта организация, в которую я был посвящен и в которой имею честь быть гроссмейстером, также собирается по вторникам и оказывает массу полезных услуг Соединенным Штатам. Скажите, какой смысл мы можем придать этому конкретному дню недели?

— Это день древнескандинавского бога Тиу. По-французски это Марс, бог войны, — отозвался Куинси.

— Верно, — согласился Франклин. — Но есть и кое-что еще.

Вошли слуги, чтобы убрать пустые тарелки и принести чистые. На столе появились большие блюда с утятами, фуа-гра с трюфелями, перепелами, кроликом и тушеными бобами. Слуги наполнили бокалы и удалились, и только тогда Франклин поднялся и продолжил речь:

— Однажды, в ином месте и в иное время, я посетил заседание другого подобного клуба. Было это почти тридцать лет назад, в тысяча семьсот пятьдесят четвертом. Мне тогда пришлось оставить свой дом в Филадельфии и отправиться на юг. В те годы никто и вообразить не мог, что в один прекрасный день — и в не столь отдаленном будущем — мы, колонисты, восстанем против метрополии и создадим собственную республику. Собственно, на тот момент у нас было больше проблем с французами, которые пытались закрепиться в долине реки Огайо, а также с индейцами, которых французы поддерживали оружием и луизианским ромом. Спустя несколько лет молодой офицер по фамилии Вашингтон сделал первый выстрел во французско-индейской войне, которая впоследствии получила название Семилетней и в которую были втянуты все европейские страны и даже Индия. А привела она в итоге к нашей революции. Так что тот выстрел с полным правом можно назвать выстрелом, который потряс мир. В январе пятьдесят четвертого я посетил встречу недовольных своим положением лидеров индейских народов, затем вернулся в родную Филадельфию и там выяснил, что получил должность помощника почтмейстера североамериканских колоний — важная, доложу я вам, должность. Поскольку очередная встреча вождей планировалась в Олбани только через несколько месяцев, я решил, что сейчас самое подходящее время проинспектировать почтовые отделения в южных колониях. Одним из наиболее важных пунктов в моем маршруте был Аннаполис, расположенный на берегу Чесапикского залива. Моя репутация как исследователя и изобретателя шла далеко впереди меня. Всего за несколько лет до описываемых событий мне удалось «приручить» молнию, поняв, как можно увести в землю ее заряд. Едва «Мэриленд газетт» поместила заметку о прибытии в этот шумный прибрежный город нового помощника почтмейстера, как на меня обрушился вал приглашений из политических, общественных и научных кругов. Но самым таинственным из всех было приглашение от группы джентльменов, которые не относились ни к одной из перечисленных категорий. Сами себя они именовали музыкантами-любителями. Большинство из них были выходцами из Шотландии, они собирались дважды в месяц, чтобы сочинять и исполнять музыку. Поскольку встречи их всегда проходили по вторникам, то они и нарекли свой кружок «Вторничным клубом».

На протяжении всего рассказа Франклина единственным звуком в комнате помимо его голоса был звон столовых приборов…

* * *

Вечер вторника, когда я впервые посетил собрание этого клуба, выдался мрачным и ненастным. У дверей меня приветствовал основатель клуба Александр Гамильтон — нет-нет, он не имеет никакого отношения к нашему конгрессмену и герою войны.[132] Этот Гамильтон был уроженцем Эдинбурга и только недавно перебрался за океан. Вообще, Гамильтоны — одна из наиболее влиятельных фамилий в Шотландии. Вскоре мне представилась возможность узнать, какое значение имеет Шотландия в рамках всего грандиозного замысла.