Читаем Триллер полностью

Мадам, быстро уяснив инструкцию, скрылась в восточном коридоре буквально за мгновение до того, как из-за угла показались Адамс и Джефферсон. Следуя по пятам за Франклином, они вошли в заполненную людьми гостиную, и в эту же минуту в дверях в противоположной стороне комнаты, едва дыша, появилась мадам Гельвециус. Присутствующие здесь гости и члены семейств — все повернулись поприветствовать Бенджамина Франклина. И хотя сердце его стучало в груди, точно индейский ритуальный барабан, он через всю комнату послал своей наперснице ободряющую улыбку. Он совершенно точно знал, что теперь делать.

Ле-Валентинуа

Полдень

Бенджамин Франклин обвел взглядом общество, собравшееся, как обычно, за столом на ежедневную послеполуденную трапезу из семи блюд за счет хозяина замка. Сегодня, правда, трапезу правильнее было бы назвать полуденной, хотя это вряд ли имеет особое значение.

За столом сидели люди, которым в скором времени предстояло стать олицетворением прошлого. Первым среди них был владелец этого роскошного замка и миллионер Донатьен ле Рэй де Шомон, маленький и толстенький человечек. У него были особенные причины здесь находиться — он никак не мог оправиться от возмутительного поведения американского Конгресса, который даже не думал расплачиваться с ним за оружие, поставленное ради нужд революции. Место рядом с де Шомоном занимала его красавица жена, по слухам, любовница (как утверждали, изредка) героя американского флота Джона Пола Джонса.[131] Ее соседом с другой стороны был революционный драматург Бомарше, автор великих произведений «Женитьба Фигаро» и «Севильский цирюльник», человек, который больше, чем кто-либо, помог делу американской революции. Мадам Гельвециус устроилась между Франклином и Джоном Адамсом. По другую руку от Адамса восседала его жена Абигейл, которая была раздражена тем, что эта «мадонна Отейская», поддерживая свой дурацкий образ, запанибрата шутит и смеется с ее мужем.

Томас Джефферсон занял место на той половине стола, которую Франклин рассматривал как «будущее». Поблизости расположился семнадцатилетний Джон Куинси Адамс — он буквально боготворил великого соседа и внимал каждому его слову. Здесь же была и сестра Куинси, Абигейл-младшая — девятнадцатилетняя Нэбби Адамс, — которая, судя по всему, совершенно очаровала Темпла, двадцатидвухлетнего внука Франклина. Самым младшим из присутствующих был пятнадцатилетний Бенни Франклин Бэйк, еще один внук Франклина. Рядом с ним находился Эдвард Бэнкрофт, секретарь миссии и, по совместительству, шпион.

После того как подали первое блюдо и слуги удалились, Франклин возвестил зловещим тоном:

— Сейчас здесь собралось тринадцать человек. Дурное число, неизменно напоминающее нам о другой трапезе, когда сидящий во главе стола сказал: сегодня вечером один из вас отречется от меня и один из вас предаст меня.

Мадам Гельвециус украдкой кинула на Франклина суровый взгляд и решила резко сменить тему. Она с самой обворожительной улыбкой взяла ложку, вытащила из чашки с супом кусочек лангуста, положила на тарелку и сообщила гостям:

— В названии этого месяца нет буквы «р». Ни в коем случае не следует есть ракообразных в месяцы, в которых отсутствует буква «р», — можно отравиться.

— Но, дедушка, — воскликнул Бенни Бэйк, совершенно проигнорировав тираду французской дамы, — ты действительно считаешь, что сегодня вечером кто-то от тебя отречется или предаст тебя? Даже если так, это не может быть ни один из присутствующих.

— Увы, дитя мое, — вздохнул Франклин, — но у меня есть причина думать именно так. И подкрепляет мои подозрения тот факт, что совсем недавно я получил зашифрованное послание…

Он умолк, поскольку мадам Гельвециус подавилась супом. Шомон схватил из буфета бутылку мадеры и, быстро обежав вокруг стола, плеснул вина в ее бокал. Мадам сделала несколько больших жадных глотков, так что семейство Адамс вытаращилось на нее с неподдельным интересом — никто из них не видел, чтобы женщина выпивала столько вина за один присест. Когда все вокруг немного успокоились, слово взял Джон Куинси Адамс.

— Доктор Франклин, мы все прекрасно понимаем, что зашифрованное послание должно содержаться в строжайшей тайне. Особенно если оно имеет отношение — как вы, судя по всему, полагаете — к одному из гостей. Если честно, меня ужасно занимают всяческие шифры и коды. И мистер Джефферсон тоже, как и вы, большой специалист в подобных делах. Он пообещал научить меня основам искусства шифровки, пока моя семья находится во Франции. Я был бы вам очень признателен, если бы вы могли ответить нам всего на два вопроса. Как вы узнали, что послание зашифровано? И удалось ли вам разгадать его?

Франклин с превеликим удовольствием поглощал суп из лангустов и, кажется, ничуть не беспокоился по поводу того, есть ли в названии месяца буква «р» или нет. Также не беспокоился он и по поводу своих болячек: подагры и камней в почках, которые он называл своими «песком и гравием».