Читаем Триллер полностью

Неформальным лидером у них был самый опасный из этого сборища человек: богатый и таинственный владелец замка Донатьен ле Рэй де Шомон. Сознавая всю важность миссии, мадам молилась и надеялась, что не идет по доброй воле в пасть ко льву. Она помнила, что должна доставить послание адресату во что бы то ни стало, пока не переполошится весь Ле-Валентинуа. Должна как можно быстрее вручить послание Франклину, который занимал крыло замка.

Только доктор Франклин сможет сказать, что им делать, какие шаги предпринять клубу, который соберется сегодня вечером. Конечно, это произойдет лишь после того, как он расшифрует загадочное послание, содержащееся в детской песенке.

Отей, Франция

8 часов утра

«Можно, конечно, находясь в Париже, ощущать одиночество, — думала с досадой Абигейл Адамс, — но одна ты здесь никогда не будешь!»

Здесь, куда ни пойдешь, тебя везде окружают толпы немытых, вонючих тел. А улицы? Да это же натуральная сточная канава! Как тут удивляться, что каждый парижанин таскает вокруг своей шеи кружев больше, чем на голландской скатерти, — надо же чем-то прикрывать носы, уберегая их от мерзких запахов! А ее бедный мистер Адамс? Разве он не чувствует себя при смерти всякий раз, когда ему приходится приплывать сюда из Америки?

А женщины! Здесь сорок тысяч женщин — прости господи! — имеют лицензию на занятие проституцией (ее бросило в жар от одной только мысли об этом), им дано разрешение «заниматься своим ремеслом» прямо в самом городе!

А эти ящики! Ужасно, но ей об этом запросто говорили церковные старосты. На определенных перекрестках установлены специальные ящики, в которые женщины могут класть своих нежеланных новорожденных детей! И они еще называют это усовершенствованием по сравнению со «старыми временами» философа Руссо, когда младенцев оставляли умирать от холода прямо на ступенях церкви; некоторые примерзали настолько, что их крошечные тельца приходилось отдирать от камней. О, как же это гнусно!

Проведя всего несколько дней в Париже, Абигейл ощущала настоятельную необходимость подлечить расшатанные нервы на термальных источниках и обязательно прихватить с собой детей, Нэбби и Джонни, перед тем как они снова окунутся в атмосферу всеобщего разложения.

Слава Всевышнему, с облегчением вздохнула Абигейл, что больше им не придется проводить все свое время в этой отвратительной выгребной яме. Ее дорогой мистер Адамс нашел им в сельской местности тихое местечко под названием Отей.

Дом производил грандиозное впечатление — целых пятьдесят комнат! Расположен высоко над рекой, вдали от городской суматохи, вокруг раскинулись огромные сады, а в самом доме полным-полно слуг. Был в здешней жизни и еще один очень приятный момент: совсем рядом жила женщина, про которую доктор Франклин однажды сказал Абигейл так: «Истинная француженка, свободная от всякой претенциозности… самый лучший человек на свете». Звали ее мадам Гельвециус.

Хоть доктор Франклин часто упоминал о скромности мадам, Абигейл все же казалось, что та не прочь похвалиться некоторыми своими достоинствами. Так, несмотря на то что возраст ее близился к шестидесяти, она считалась одной из прекраснейших женщин во Франции. Говорили, что поэт Фонтенель в свой сотый день рождения[127] вздохнул и произнес: «Когда видишь мадам Гельвециус, мечтаешь, чтобы тебе снова было восемьдесят».

Также Абигейл стало известно, что покойный муж сей дамы был прославленным философом и планировал основать клуб, в который входили бы видные общественные деятели и ученые. После его смерти мадам Гельвециус потратила часть своего состояния на исполнение мечты мужа и учредила клуб под названием «Ложа девяти сестер». Название отсылало к девяти музам, покровительницам искусств и науки. Будучи основательницей, мадам стала единственной женщиной, которую допускали на закрытые заседания ложи. Хотя вход на заседания осуществлялся строго по приглашениям, деятельность клуба не была полностью засекречена, и его члены любили похвастать, что в разные годы среди них числились такие персоны, как Лафайет, Вольтер и доктор Франклин. Последний использовал финансовые связи ложи, чтобы получить деньги, необходимые для успешного осуществления революции в Америке.

«Нет, определенно моя новая соседка в Отей должна быть дамой незаурядной», — думала Абигейл, одеваясь перед поездкой в Ле-Валентинуа. Она просто не могла дождаться предстоящего знакомства. И кстати, разве доктор Франклин не говорил, что клуб мадам Гельвециус всегда собирается по вторникам?

А значит, долгожданное знакомство может состояться уже сегодня вечером.

Булонский лес

9 часов утра

Джон Адамс искренне ненавидел Анну Катерину де Линьивилль-Отрикур, мадам Гельвециус. Он презирал ее — как, впрочем, и большинство французской аристократии — почти с первой же их встречи.